Отравленные морем

— Главное — никто не должен знать, что я здесь!

Может, у Джулии и гуляли сквозняки в голове, но в критической ситуации на нее всегда можно было положиться. Молча кивнув, она решительно потянула меня в дом. Только в холле она выпустила мою руку, приложив палец к губам:

— Тише! Бьянка дрыхнет чутко, как кошка. Странно, что она еще не вскочила от шума!

В тот же миг из внутреннего дворика донеслось:

— Джулия! Ты здесь? Это ты?

Вихрем взлетев по лестнице, мы с Джулией столкнулись плечами в дверях ее комнаты, которая была знакома мне не хуже, чем ей самой.

— Сиди здесь! — запыхавшись, велела подруга. — Сюда она не войдет!

— Джулия? — снова послышалось внизу. Я приникла ухом к запертой двери, но никак не могла расслышать, о чем они говорят.

— Я здесь! Что случилось? Пожар?

— А ты не видишь? Что-то горит в Оливоло. Фабрицио только что пошел узнать, что там. Где Лючия? Куда она запропастилась? Клянусь всеми святыми, эта пустоголовая девчонка сведет меня с ума!

Я сидела тихо, как мышь, пока Бьянка, новая жена Рикардо, продолжала ворчать.

М-да, похоже, слугам здесь живется несладко. Я не решалась ходить даже на цыпочках, чтобы меня не выдал скрип половиц, и боялась выглянуть наружу, чтобы меня не увидел кто-нибудь из соседей. Время тянулось томительно, словно зубная боль. За окном неохотно забрезжил водянистый рассвет, посветлело. Я опять возблагодарила Мадонну, что так вовремя встретила Джулию. Интересно, что произошло в Оливоло? Надеюсь, что Манриоло удалось скрыться. Угораздило же нас наведаться в Золотой дворец именно в эту ночь!

Как только внизу послышались тяжелые шаги и басок Фабрицио, я снова приникла к двери.

На этот раз можно было не липнуть ухом к замочной скважине, так как возбужденный голос гондольера эхом разносился по всему дому:

— Там пожар в Арсенале, синьора! Говорят, взорвался пороховой склад. Да, почти потушили, но столько домов разрушено! Нет, до верфи я не дошел, стражники не пустили. Разбирают завалы. Больше всех пострадали дома рядом с церковью Сан-Джованни.

Хорошо еще, что ночью на верфях не было никого из арсеналотти! Говорят, это люди герцога Роверджио подожгли склад, чтоб ему самому сгореть в аду!

Фабрицио продолжал что-то говорить, отвечая на взволнованные расспросы Бьянки, но мой слух от таких ужасных вестей временно отключился. Пороховой склад? Я вспомнила случай в Пицене и содрогнулась. А потом и вовсе заледенела, когда в памяти всплыли последние слова Алессандро. Сердце забилось пойманной птицей.