Отравленные морем

Почему-то, когда нужно было ограбить Сакетти, совесть меня совсем не тревожила, но потревожить память донны Ассунты мне совсем не хотелось. Я хорошо помнила старую тетку Граначчи. О, если бы она встретила меня сегодня, у нее нашлось бы, что сказать!

В притворе церкви разговаривали две женщины. Одна из них, с узлом за спиной, прижимала к себе двух детишек. Девочка застенчиво прятала лицо в складках материнской юбки. Мальчик с любопытством таращился на нас черными, как смородины, глазами, не выпуская изо рта грязного пальца.

Другая женщина была похожа на монахиню, вся в сером, с усталым и грустным лицом. Она терпеливо объясняла:

— Вам будет удобнее устроиться в палаццо Арсаго недалеко от Арженто. Обождите немного. Скоро вернется лодочник, и отвезет вас туда.

— Но как же... — растерялась беженка. — Мы будем жить прямо в господском особняке?!

— Синьор ди Горо и мэтр Фалетрус распорядились устроить там временное жилье.

Я собиралась незаметно проскользнуть мимо, однако последние слова монахини заставили меня остановиться.

Мои пальцы стиснули тяжелую бронзовую ручку двери:

— Простите, — обернулась я, — синьор ди Горо сам это приказал?

«Серая» женщина сочувственно мне улыбнулась:

— Церковь не может вместить всех, поэтому Совету приходится искать другие варианты. Никого не оставят на улице, не волнуйтесь. Подождите, я принесу вам воды.

— Н-не нужно, спасибо.

Кажется, она приняла меня за одну из тех несчастных, кто после сегодняшней ночи лишился крова.

Я вышла наружу и с облегчением прислонилась к стене, чувствуя спиной шершавость камня. Если Алессандро был здесь утром и отдавал какие-то распоряжения, значит, он жив. Это была прекрасная, счастливейшая новость! Особенно по сравнению с остальными.

Там, возле церкви, меня и нашел Пульчино. Спикировав сверху и задев крылом мое ухо, он уселся на каменный выступ. Я улыбнулась ему и погладила его взъерошенные перья.

«Чего это ты так светишься? Я все выяснил. Он в палаццо Арсаго».

«Да, я уже знаю. Слава Мадонне! А что с Манриоло?»

«Я про него и говорю. Лежит раненый в доме Арсаго, и его обвиняют в измене».

Яркие краски летнего дня вдруг потускнели. Я моментально пришла в себя, отлепившись от уютной стены:

«Как? Что значит — в измене?!»

«Говорят, взрыв порохового склада подстроили фиескийцы во главе с неким доном Маньяско. В Совете решили, будто Манриоло — его сообщник».

Я растерялась: «Это какой-то бред.