Неудачное признание

С места сдвинуть не смогла, зато в мои руки перекочевал казанок.

- … живая река станет мертвой, - продолжил он странное и страшное четверостишье. – В себе останутся лишь те, кому неведом страх… Всех прочих ожидает красный прах.

- Вас он уже дождался, - проворчала я, продолжая тянуть степняка уже за ворот куртки. – Вы в нем вывалялись с ног до головы, и теперь неотличимы от местности.

- Оставь меня, - раздалось вдруг громко и четко.

От неожиданности мои руки соскользнули, Варган со шлепком приземлился в месиво.

- Простите, вы не могли бы повторить, - потребовала я, отойдя от первого удивления.

– Возьми магострел и беги. Прямо на север. Двести шагов.

- А вы?

- Еще немного полежу.

Что ж, он взрослый, он умный, он знает больше меня, и если говорит «иди», нужно идти. И я пошла. Вздрагивая от шорохов и скрипов, крепко прижимая казанок к груди. Сделала десять шагов из двухсот и вернулась назад.

- Я одна не пойду. Там слишком темно и страшно.

- Орвей, я нескоро встану. Меня сейчас загрызут…

«Сомнения загрызут или совесть за то, что он взял в поход меня», - перевела я сама для себя странное изречение и пожала плечами.

- Пусть погрызут. Подождем.

Ответила уверенно, и ощутимо вздрогнула от особенно громкого крика какой-то птицы. То ли она охотилась, то ли кто-то охотился на нее. Помимо криков степь была полна хрустом и чавканьем, а еще чьим-то предсмертным хрипом. Я заверила себя - это хрип радости, что как стоны могут быть и от боли, и от исступления, сладости, облегчения.

– А почему с наступлением темноты здесь стало так шумно?

Он не ответил. И в тусклом свете неизвестно отчего засиявшего магострела я с удивлением рассмотрела болезненный оскал князя. Словно он не только устал, но и натер мозоли, что неудивительно после нашего забега. Но аптечки нет. Есть только фляжка воды с успокоительным составом, на добавке которого настаивал Врас.

- Варган, вам плохо? – позвала я громче, и на всякий случай к самым губам поднесла уцелевшую фляжку. Степняк сделал три глотка. Не сразу лицо его чуть-чуть расслабилось, губы зашевелились, но жуткие звуки степи не позволили расслышать что-либо, кроме обрывочного: «...страхи. Орвей, рюкзак… бе…ги».

«Рюкзак береги», - истолковала себе я и заверила, что не спущу глаз с оставшегося скарба.