Неудачное признание

- Дева Феррано из гордых, но не из степных?! - произнес кто-то с надрывом, словно титул моего отца не более чем пыль под ногами благородных потомков степей.

- Сердце не выбирает! - патетично бросил князь и удобнее перехватил меня.

Красивая фраза, жаль, лживая от начала и до конца. Впрочем, сердцем он не выбирал ни меня, ни Фиви.

- А дева жива? – спросил дребезжащий старческий голос. – Я не видел вас у врат Сакрального ущелья.

- Спит. К началу путешествия мы не успели, затем сбились с пути и… знаете, невероятно устали.

Так что вы нас отметьте, а мы пошли.

Не было удара гонга, не было напутствия, только ошеломленное молчание, скрип казанка и шаги по хвойным иголкам.

***

Прекрасное тихое утро на мягком спальнике среди цветов под сиянием робкого, едва проснувшегося солнца началось с проклятий. Двенадцатый потомок царя Каргалла пинал воздух и ругался как портовый грузчик, а может, и пострашнее него. Большую часть слов и оборотов я слышала впервые и искренне не понимала причину столь ярого недовольства.

Для ночевки степняк выбрал прекрасное место, здесь журчал ручей, имелся камень, на котором сушились наши вещи, горел костер, в радостно булькающем казанке тушилось ароматное мясо. Пережив столкновение с кузеном-подлецом, монстрами и сумасшедшим, я теперь пребывала в легкой прострации. Говорить не хотелось, двигаться не хотелось, но глядя на то, как лютует Варган, я заставила себя спросить:

- У нас опять палатку украли? Или вы вновь неизвестно на что разозлились?

Князь замер, тяжело дыша.

Он стоял ко мне спиной, сжимал и разжимал кулаки в попытке успокоиться.

- Нет. Палатка все еще с нами, - ответил с заметным напряжением в голосе и медленно, очень медленно обернулся. На меня он не смотрел, словно стыдился. – Раз ты проснулась, вставай, умывайся. Ванна из палатки там, - указал он вправо от костра, - завтрак здесь. – И с тяжелым вздохом добавил: - Приходи скорее, нужно поговорить.

Я спешила, во-первых, у меня возникло множество неприятных вопросов, во-вторых, стоило отойти на десяток шагов, и Варган опять заругался.

Помянул чью-то мать, кузена, проклятое наследие, дурацкий поход, и даже себя назвал беспечным идиотом. С последним я была согласна как никогда. Судя по всему, безнравственный князь еще вечером переодел меня, постирал костюм и белье, заплел мои волосы в косу, остро пахнущей мазью покрыл ссадины и синяки.

Когда я пришла, пышущая праведным гневом, он сидел у потушенного костра и все так же смотрел куда угодно, только не на меня.