Восхождение злодейки. Пленница наследного принца

Первыми я заметила тех самых ребят, что ходили на вылазку за телегой с клеткой. Они замерли молчаливыми изваяниями, выпучив в удивлении глаза, а один даже распахнул рот. Потом кто-то из них додумался позвать товарищей, они о чем-то пошептались – и вот уже целая компания человек из двадцати наблюдала за моими действиями.

Тогда я поняла, что, скорее всего, поклажа была не из легких даже для мужчин. Элфра не являлась человеком, и ее сверхъестественную природу не скрыть за простыми магическими путами.

У этого тела все еще высокий болевой порог, твердая кожа и кости, а мускулы полны звериной силы, пусть и ограниченной действием глейпнира.

В какой-то момент в голове промелькнула мысль, что такая демонстрация силы покажет людям – я сдалась только потому, что сама хотела и намеренно не причиняю зла, добровольно подчиняясь чужим правилам. Пыталась снискать уважение к своей силе. А вышло все с точностью до наоборот, но проявилось это чуть позже.

После завершения работы меня посадили в клетку, сверху накрыв листовую крышу из металла палаточной тканью.

Мой новый дом мне не понравился, но еще больше я его невзлюбила, когда поняла, что оказалась вне досягаемости глаз Абантеса и Федрика.

Через три дня после пробуждения Атиса, Абантес навестил меня и сообщил, что поймал и казнил предателя. Я кивнула в знак того, что поняла, и тогда здоровяк, немного помявшись, произнес:

– Я велю подать ужин. Есть какие-либо предпочтения?

Я на секунду задумалась:

– Мясо.

Сырое.

Он скупо кивнул и ушел. Этим же вечером один из стражников принес целую миску залежалых кишок. Их запах был отвратителен, во внутренностях уже копошились зеленые мухи, и они же успели отложить личинки. Помимо этого, неприглядное месиво было щедро присыпано землей и мелкими ветками. Видимо, они это где-то прикопали после разделки туши, а потом выкопали обратно.

Элфра, в принципе, всегда ела только свежее мясо. Ну, может, за исключением тех времен, когда она была обычной ундиной, заманивала своих редких жертв в воду, чтобы потом питаться ими до следующей охоты.

Но даже тогда ей не нравилось есть кишки из-за горького привкуса фекальных масс. У меня не получалось заставить себя съесть это, хотя желудок с силой сжимался, требуя пищу. Только выпила воды, что принесли в кружке – если туда и плюнули, об этом я думать не хотела.

Но на этом издевательства не закончились.