(Не) Сокровище капитана

— А… люди?

— Это военный фрегат, сокровище мое, ты не забыла? Как думаешь, что они сделали бы с нами, если бы одолели?

«Но это ведь вы на них напали, а не они на вас», — едва было не выпалила я, но вовремя прикусила язык. Насколько я успела заметить, на корабле Блада не было флага страны, которой принадлежит судно. Как объяснил мне когда-то капитан Райт, это такой же верный признак пиратов, как и пресловутый черный флаг, и корабль ее величества непременно напал бы. С другой стороны, как заметил сам Блад, агнцев среди его экипажа не было.

Наверное, все эти мысли отразились у меня на лице, потому что капитан подошел ближе. Приподнял мне подбородок, пальцем поглаживая щеку.

— Моя королева объявила меня изменником и приговорила к смерти, и тем, кто охотится за моей головой, я плачу той же монетой. Этот корабль залит кровью от клотика до киля, сокровище мое. Но те, кто ходит на военных судах, — солдаты. Они знали, на что шли.

Кажется, я перестала разбирать значения слов. Остались лишь его глаза да легкое касание пальцев.

И голос — низкий, бархатный голос. Я прогнала наваждение.

— И все же — сколько их было?

— После боя осталось полсотни. — Блад отстранился, и я наконец смогла вздохнуть. — Я велел им рассаживаться в шлюпки, забрав запасы еды и воды, и продырявил корпус фрегата по ватерлинии.

Я не знала, что такое ватерлиния, но смысл был понятен.

— Но… это же хуже, чем смерть!

— Как сказать, — ухмыльнулся он. — Смерть необратима, а у этих есть шанс наткнуться на землю, пусть она и окажется лишь каким-нибудь островом.

Среди выживших было с полдюжины офицеров, кто-нибудь да отправит вестника, и их найдут.

— Но вестник — лишь письмо и…

— И все равно это шанс. Ни у кого из нас его бы не было. — Блад отвернулся от меня, двинулся в спальню, продолжая на ходу: — В любом случае ты немного запоздала со своей жалостью. Если хочешь — можешь помолиться за их жизни, вот только сомневаюсь, что офицеры с того корабля пощадили бы даже тебя.

— Пиратскую девку, — горько усмехнулась я.

Он обернулся в дверях спальни.

— Без твоего желания никто тебя и пальцем не тронет.

— Ты говорил…

— А я и не отрицаю, что имею на тебя виды. Но зачем брать силой, испортив то, что рано или поздно само упадет в руки, ко взаимному удовольствию.

— Никогда! — вспыхнула я.

Совершенно некстати всплыло воспоминание о слетевшей сорочке и губах, сомкнувшихся на моей груди.