Змеиный крест

Идиот Вестер! Такого не сказать! А теперь девчонка сидит, закрытая его заклинаниями, и к ней что же, получается, не пробиться?

- Веди! - коротко приказала Юория. - И ко мне еще четверых, - отдала она указания другому.

.

Когда они подошли к сгоревшему сараю, от которого осталась лишь покрытая золой яма, было уже около полуночи. Юория обошла яму, поворошила еще теплую золу носком своей атласной туфли... и вдруг по-детски разрыдалась. Стражники переглянулись, ни один не решился подойти и успокоить женщину, они лишь прятали глаза и старались быть как можно незаметнее.

Когда Юория успокоилась, она приказала обезглавить каждого, кто видел момент ее слабости и мог рассказать о нем дяде.

37. Алана

Последним, что помнила Алана, был огонь, сожравший весь видимый и невидимый ею мир, опаливший ее волосы, жаром сковавший тело и высушивший слезы своим горячим дуновением. Огонь взметнулся одномоментно, и стены хозяйственной пристройки, куда за час до того ее отвел приятный молодой шепчущий, рассыпались под натиском.

Пламя было необычным, оно поглотило стены и погасло, не успев забрать живительный воздух, и Алана осталась в холодной пустоте.

Сознание возвращалось к ней медленно. Ничего не болело, было тепло и мягко, будто ее снова окутывала шаль наставника Келлана. Алане снилось, что она, наконец, оказалась дома, и никуда больше не нужно бежать, не обязательно скрываться от каждой пары глаз, а можно просто нежиться в покое праздного утра. Алана улыбнулась сквозь сон и крепче прижала к лицу теплую, пахнущую какими-то неизвестными травами руку.

Пальцы нежно погладили ее по щеке, коснулись скулы, провели по брови и потерялись где-то в волосах у виска. Алана ткнулась в руку носом, благодарная за момент этой ласки, приоткрыла глаза - и встретилась взглядом со знакомыми зелеными глазами. Она сразу попыталась подняться, но наставник Келлан мягко придержал ее на постели. Он на секунду повернулся к кому-то и кивнул, а Алана с ужасом заметила полосу глубокого ожога, тянущуюся через щеку. Та выглядела так, будто к лицу наставника прижали раскаленную плеть, сожженная кожа побагровела и покрылась какой-то желтой коркой, а сверху толстым слоем была наложена источающая ментоловый запах мазь. Это лицо! Алане захотелось плакать.

Она подняла руку и, не отдавая себе отчета, коснулась его щеки ниже ужасной корки и тут же отдернула руку в смущении, когда Келлан снова повернулся к ней. Его глаза сияли, а обычно плотно сжатые губы грела улыбка.