Змеиный крест

От меня», - добавил он, будто засомневавшись.

- Знаете, - начала Алана храбро, рассудив, что терять ей уже нечего. - Будешь убегать, когда твои мысли читают постоянно. Это ведь личное. Кому понравится быть вывернутым наизнанку? Вы хотите, чтобы я была в порядке - тогда прекратите, пожалуйста. Оставьте мне возможность сохранять... контроль над тем, что я говорю вам. Мне неудобно, не по себе, мои мысли, они...

Алана хотела добавить «могут быть и о вас», но прикусила язык. Все равно прочитает. Не было понятно, как ей сохранить лицо: озвучивая то, что она не могла не думать, чтобы показаться храброй, или наоборот, молчать.

«Согласен, - ответил ей Келлан, ловя ее за руку. - С условием, всего одним».

- Каким?

«Когда я спрашиваю тебя, отвечай мне правду».

Это было странное требование. Алана не понимала, зачем наставнику ее честность, но, взвесив все, кивнула. Лишь бы не обманул! Ему ведь ничего не стоило обмануть.

Но что-то и правда поменялось. Алане будто перестал давить на грудь невидимый камень, а в голове стало легко, как после быстрого бега.

- А вы будете говорить мне правду? - зачем-то спросила она, заслужив еще одну его теплую улыбку.

«Я постараюсь», - ответил наставник, и почему-то Алана была уверена, что ответ этот был честным.

До этого сдерживаемые, мысли о нем обрушились на нее сплошной волной, и в груди будто что-то загорелось.

40. Даор

Даор Карион вернулся в свой родовой замок в плохом настроении. Ничем не выдавая своего мрачного расположения духа, он забрал у почтительно склонившегося Олеара ключ, по привычке вызвал прислугу для уборки и заперся в своем совмещенном с библиотекой кабинете. Когда дверь, наконец, захлопнулась за ним, герцог позволил себе бокал превосходного вина и, наслаждаясь пряным ароматом, погрузился в изучение кровавого камня, гоня прочь иные беспокойные мысли.

Любопытная ментальная система защиты, реализованная его дедом, была чрезвычайно сложно повторима, но Даор твердо намерился разобраться в ней. Он применял разные способы настройки артефактов, но ничего подобного раньше не делал, и это было волнующе.

В основном же своем свойстве камень был почти бесполезен. Уже более шестисот лет черный герцог находился во главе каждой иерархии, которую считал достойной своего внимания.