Змеиный крест

Он сомневался, что камень сработает даже на императоре, который, хоть и был формально выше него по положению, фактически просил у Даора совета почти по каждому государственному делу, а также рассчитывал на черную армию больше, чем на свои разрозненные, хоть и многочисленные войска. Даор предположил, что камень может подчинить разум Сина, которого он считал самым опасным из когда-либо встреченных им существ, однако проверить это, не поддержав развязанную Юорией войну, было непросто.

Через четыре дня намечалось декадное торжество по поводу Дня Нанесения первой руны на угловой камень Приюта. Год за годом его как правящего герцога приглашали на празднование, и год за годом Даор игнорировал приглашение, жалея времени на пустую вежливую болтовню и танцы. Однако в этот раз присутствие на вычурном событии было хорошим поводом встретиться с Сином и прояснить этот вопрос. Кроме того, нужно было поправить нарушенный Юорией нейтралитет, для чего племянницу придется оттащить туда за шкирку, как нашкодившего котенка, а затем еще и убедиться, что она не нашла себе приключений с кем-нибудь из других наставников.

Извиняться герцог Даор не любил. Он крайне редко считал себя в чем-либо виноватым, соблюдая исключительные правила, которые другие сочли бы моральными, лишь из рациональных побуждений. Таким было, например, данное Лите слово, аукавшееся ему каждый раз, когда он имел дело со вздорной племянницей.

Даор прислушался к себе. Желание снова оказаться среди разномастных каменных стен было слишком сильно. Но не из-за камня и не из-за извинений сердце его было не на месте, и не потому, что война с Приютом истощила бы его казну и политические ресурсы, на годы оставив его семью без удобной перины власти императора.

Ему вспомнилось прикосновение маленькой теплой руки ко лбу. Амулет Аланы, лежащий перед ним на гагатовой столешнице, был родовым амулетом Вертерхардов, и теперь, когда он нашел его изображение и описание в древнем фолианте, в свое время принесенном из родовой библиотеки белых герцогов, Даор не сомневался, что девочка состояла в родстве с Вестером.

Это было чрезвычайно некстати, и ее следовало убить, пока Син не обнаружил того же, что сам Даор, и пока девочка при чьей-нибудь поддержке не заявила свои права на Белые земли.