Змеиный крест

Синие крылья зимородка раскрылись, и сколько бы он ни дергал всем своим желтым тельцем вверх, оставались прижатыми к атласу. Его писк был отчаянным.

- Вы что... - начала Алана и тут же поняла. Над спинкой распятого зимородка возник уже знакомый растущий в размерах уголек. Птичка истошно заверещала, пытаясь вырваться из невидимых тисков, ее перья начали опаляться, запахло сгоревшим белком.

- Сейчас между огнем и птицей - полоса воздуха. Я буду держать ее еще три секунды, - оповестил ее директор Син, не формулируя и так очевидное задание.

- Три, два, один.

Алана смотрела, как уголек падает на синюю спинку. Она попыталась дернуть рукой, но та оказалась прижата к атласу не менее твердо, чем крыло несчастной птицы. Зимородок захрипел и пригнулся к ткани, уголек уже лежал на перьях, но птичка почему-то все еще была жива. Алана тяжело дышала, чувствуя, что ее жизнь как-то связана с жизнью несчастного зимородка. Уголек в ее сознании был страшной и неотвратимой угрозой и навис над ними обоими оранжевым маревом.

Вода застлала глаза девушке так, что она больше не видела огня, а потом разжалась какая-то внутренняя пружина, и Алана обмякла в кресле, истощенная. Птичка вспорхнула на книжный стеллаж и оглушительно закурлыкала, празднуя жизнь.

- Молодец, - тихо прошептал Келлан сзади, почти ей в макушку. - Ты в порядке?

- Да, я просто... устала немного, - отозвалась Алана, все еще не веря. Ей казалось, что это какой-то обман, и на самом деле кто-то прошел испытание за нее.

- Начать послушничество ты сможешь со следующего месяца, - сказал директор Син, отходя. - Остались формальности.

Алана постаралась собраться сквозь усталость. То, что директор называл формальностями, могло быть очень важным. Хелки как-то рассказывала, что послушники платят за обучение, и платят много. Она не останавливалась на подробностях, да и Алане они тогда были не нужны. Теперь же она гадала, можно ли обучаться в долг.

- Нужно заплатить? - спросила она сама. - У меня сейчас нет денег.

- Я говорил не об этом. - Син налил еще один стакан воды и передал его Алане. От студености и чистоты вкуса мысли чуть прояснились, но дрема продолжала склеивать непослушные веки. - Контракт на обучение мы не подписываем, заключаем устную клятву. И мы никогда не брали с наших послушников денег, раз ты заговорила об этом.