Змеиный крест

Голос его дрожал, что не укрылось от герцога.

- Я сказал, - ответил Даор.

- Когда? - не понял Олеар.

- Во время совета, - Даор сделал еще глоток. - Ты видел, как ушел Роберт? Он был послан Сином проверить мое предположение.

- Вы научите меня мысленной речи? - спросил его Олеар, почтительно склоняя голову.

Даор не ответил, наблюдая за Сином и Келланом, беседующими у двери. Сын Келлфера был очень бледен, и в глазах его сквозило отчаяние, которое злило и забавляло Даора одновременно. Келлан изредка бросал взгляды на герцога, будто не чувствуя завесы, и Даор не сомневался, что речь шла о недавнем разговоре.

И дело было не в наглой и бессмысленной попытке забраться в голову к Даору, пользуясь приказом своего господина - не стал бы парень тогда так сжимать зубы и сдерживать тяжелое дыхание.

Алана. Они говорили о ней. О девочке, испуганно сбежавшей от Даора всего пару часов назад. Об Алане, нежно свернувшейся в его объятиях, обхватившей его ладонь своими маленькими ручками, потеревшейся об нее щекой и этими невинными действиями распалившей в нем доселе не испытываемый им огонь.

Даор все еще ощущал ее, невесомую, прижавшуюся к его груди спиной, и слышал тонкий запах ее пушистых волос. То, что происходило с ним сейчас, когда он вспоминал, как она прикусывает губу, когда хочет, но боится что-то сказать, совсем не было похоже на то не раз вспыхивавшее в нем желание, пропадавшее сразу после удовлетворения, и это не было похоже на страсть, с которой он брал отдававшихся ему женщин. Даор хотел оказаться рядом с ней еще раз, и еще, наблюдать за ней, слушать ее голос. Когда девочка была рядом - что-то неуловимо, но невозвратно менялось в нем самом.

Его камзол был ей так велик, что рукава спускались ниже колен, и она потерялась в нем, как подросток в броне отца, выглядя еще более хрупкой, чем обычно. Алана сама продрогла, но ей не хотелось, чтобы ему было холодно. Ее маленькая замерзшая ладошка в его руке. И потом - прижатая к груди, там, где билось потревоженное ей сердце. И удивленное выражение нежного, светившегося лица.

Даор встретился взглядом с сыном Келлфера, и на него опустилась красная пелена ярости. Девочка приняла его за мальчишку, вся нежность, с которой она касалась его рук, была предназначена этому молодому телепату, этому щенку. Даор знал, что лицо его не изменилось, как и тогда, когда он говорил с Келланом, но сын Келлфера помрачнел и отвернулся, выслушивая ответ Сина. Даор понял, что зло улыбается, и что вокруг него пульсирует сила.