Змеиный крест

Она действительно думала, что он раскроет ее тайну, и не верила ни единому его слову. Алана боялась его, Келлана! Почему-то прогнать это из мыслей не выходило: ее влажные глаза, сдержанная манера разговора, вся эта внешне спокойная вежливость, приправленные в мыслях смятением, страхом и вполне ощутимым интересом, интриговали и бередили какую-то рану, о которой он раньше и не подозревал.

И отданная шаль. Келлан протянул к ней руку - и она подумала, что он хочет забрать свой подарок.

У нее не было никого, кому она могла бы довериться.

Келлан думал, как снять с ее души эту тяжелую ношу, и приходил к единственному выводу: нужно было заключить с ней новый контракт, уже на реальное ее имя. И пусть Алану продолжили бы называть Вилой, больше над ней бы не висел меч возмездия. Тогда можно было бы сказать ей, что скрываться больше не нужно, бояться нечего, можно просто продолжать жить.

Келлан никогда не интересовался, как именно набирают прислугу в Приют. Расспрашивать об этом отца он счел нецелесообразным: Келлфер точно обратил бы внимание на изменения в поведении сына.

Поводов обратиться к директору Сину становилось все больше, однако тот, будто почувствовав, вызвал к себе Келлана сам.

.

- Ты ставил блок на сознание Аланы дочери Ласа? - без предисловий спросил его Син, как только Келлан переступил порог его аскетичного кабинета. Келлан давно привык к деловой манере старшего из директоров, и его не удивило отсутствие приветствий.

- Да.

- Я знаю, кто тебя мог попросить об этом.

- Проницательные синие глаза Сина сузились, впиваясь кинжалами в лицо Келлана. - Меня больше интересует другое. Когда ты закрывал ее разум, ты видел там опыт сотворения магии?

- Нет, - удивленно ответил Келлан.

- Я думаю, она не из простой семьи, - сказал директор Син. - Но нужно проверить это. У нее явно есть способности, иначе зачем ей глушащий их амулет.

Почему-то Келлан почувствовал радость. Какой-то груз свалился с его души, облегчение было таким сильным, что он почти позволил себе улыбнуться.

- Ты уверен?

- Безусловно.

- Ты сказал ей об этом? Примем ее на обучение?

- Я не успел сказать ей.

- Она не откажется.

Келлан вспомнил, как замирало сердце Аланы, когда она слышала шепот послушников, и как отчаянно ей хотелось стать частью этого волшебства. Ликование, новое, незнакомое, захватило его.

- Разумеется. Если вернется.

- Ты назвал ее Аланой. Она знает, что это имя тебе известно?

- Да. Юория Карион написала мне письмо.