Ошибка берегини

И сложно было так сразу сказать, какой выбор был лучше. Но выбрать иначе Атка уже не могла.

— Но сначала сырники в уплату за спасение жизни, — сказала Атка, и у нее почти получилось спрятать грусть из-за того, что она сворачивает с прямой дороги и Макса за собой ведет. — Такими обещаниями у нас в городе не разбрасываются.

Марка просияла. Она могла решить, что Атка не против, если в стакане Макса окажется колдовская болотная вода. Могла и, должно быть, решила. Берегиня же еще не определилась, как будет хуже: позволить темной творить, что ей вздумается, или не допустить зла, а значит, не сделать ничего.

Всего лишь поесть знаменитых сырников и показать Максу дорогу к храму, где ему, может быть, помогут. А может и нет.

Ну, еще книгу можно написать. Глупую книгу о дороге, которую не стоило выбирать. Все развилки судьбы этого несостоявшегося художника Атка видела ясно, стоило ей ненадолго закрыть глаза. Он ведь тоже слишком часто сворачивал с прямого и светлого, казалось бы пути, и вот оказался здесь, где его ждала Мара.

Словно обещанный.

Да вот только кто мог его душу темной королеве пообещать? Мать? Отец? За что?

Они шли рядом, почти касаясь локтями. Но только почти. Осеннее солнце грело им плечи. Атка видела, как Макс морщился, потому что у него не получалось делать вид, что он вовсе не хромает и что не болит у него ничего. Марка с независимым видом шагала чуть впереди, закинув сложенный зонтик за шею и придерживая его обеими руками за ручку и наконечник.

Вид у кикиморы был лихой и даже несколько бандитский: скорее всего, из-за потрепанного велюрового жакета с заплатами на локтях. Но зато все пуговицы пришиты крепко, ни одна не болталась. Марка не простила бы себе такой небрежности.

Макс поначалу все больше смотрел под ноги. На тротуаре лежали тени стволов, и Атка заметила, что он ни разу не наступил на тень. Всякий раз переступал, даже если приходилось делать слишком широкий шаг. Впрочем, он и без того прихрамывал, так что это не слишком бросалось в глаза.

Атка подумала, что это ужасно трогательно и немного глупо — особенно после того, как он просто взял и шагнул в открытый люк, — но ничего не стала говорить. Если постоянно докладывать камни в тяжелую корзину носильщика, скорее дождешься беды, чем поможешь. Макс мог бы быть повнимательнее, конечно, и тем облегчить ей работу, но если бы он не шагнул тогда под машину, заметила бы она его? Атка тихо вздохнула. Нет, не заметила бы.