Птичка для инквизитора

К тому же пока именно брат — наследник трона. Увы, первая жена Хантера принесла только разочарование, умерла родами, произведя на свет мертвого же ребенка. Король во всеуслышание заявил, что тут не обошлось без черного сглаза, и устроил кровавую охоту на ведьм и ведьмаков. Им и прежде жилось несладко, а теперь их и вовсе истребили. Правда, злые языки поговаривали, дело вовсе не в несчастной королеве Джованне. Она отличалась слабым здоровьем, ее смерть была делом времени.

Хантер жестко пресекал любые слухи. Ему не хотелось, чтобы правда выплыла наружу.

Гейл принял из рук брата миниатюру, равнодушно взглянул на принцесс. Белокурые голубоглазые ангелочки. Над кудрями каждой не один час трудился парикмахер.

— И? — Он вернул миниатюру брату. — Мне предстоит встретить Анну?

Весь его тон выражал надежду, что Хантер не поступит столь жестоко. Гейл избегал света, а тут и вовсе важная дипломатическая миссия. Лучше поручить принцессу более компетентным людям с приятной наружностью. Если в полумраке маска придавала образу Гейла загадочности, то днем она не спасала.

Анна испугается, еще в обморок упадет. И все, международный скандал.

— Причем тут Анна? — Наивность брата в некоторых вопросах раздражала. — Я говорил о Сесиль. Как она тебе?

— Нет.

Гейл не колебался ни мгновения.

— Почему? — удивился Хантер. — Сесиль словно роза. Какую еще жену тебе надобно? Если тебя так волнуют слухи, подумай, что о тебе болтают? Перемыть косточки брату короля — чего уж слаще! Ты сам подкидываешь повод обвалять тебя в грязи.

Брат напоминал королю монаха, с той лишь разницей, что не удалился от мира и не чурался ряда земных страстей. Но женщины… Их для Гейла не существовало. Хантер специально ввел должность королевской певицы, думал, красота в сочетании с искусством расшевелит брата. Бесполезно! Гейл не ездил в театр, игнорировал камерные придворные концерты. В итоге Хантер воспользовался тем, от чего отказался брат. В его постели перебывали все пять птичек. Четырех из них постигла незавидная участь.

Одну поздно вечером сбил экипаж, другая подхватила чахотку, третья отравилась от неразделенной любви к одному аристократу, последнюю заколол душевнобольной поклонник. Разные причины и никакой связи. Ведь погибшим никаких анонимок не писали, с чего вдруг Гейл забеспокоился, разглядел какой-то заговор? Хотя в одном он прав. Люди мнительны и суеверны. Люди искусства — вдвойне. С каждым разом желающих занять вакантное место певицы становилось все меньше.