Обречённая жена дракона

— Если вы попали в беду…

“БЕДУ… БЕДУ…”

— Подайте знак!

“ЗНАК… ЗНАК…”

— Если не можете говорить из-за драко…

“Он мой”, — раздаётся вдруг шёпот у самого моего уха. Я так резко отшатываюсь от двери, что падаю, больно ударяясь копчиком об пол. Схватившись за ухо, ошарашенно кручу головой.

Коридор пуст и тёмен.

— Кто здесь?! — кричу в пустоту.

“ЗДЕСЬ… ЗДЕСЬ…”, — издевательски повторяет эхо.

Моё сердце стучит как сумасшедшее, будто желая вырваться из груди. Внутренний зверь дрожит от страха, и я дрожу вместе с ним.

Холодная капля пота скатывается по моей шее за воротник блузки.

А в следующий миг я вскакиваю на ноги и бегу к лестнице. И слышу! Уверена, что слышу! Жуткий смех, что несётся в спину!

Схватившись за перила, я перепрыгиваю ступеньки. Бегу и бегу… но они не заканчиваются! Что за чертовщина?! Паника жаром охватывает лёгкие, пружина страха сжимается до предела. Мне мерещится, что за спиной кто-то есть! Что-то кто тянет ко мне руки! Ещё немного, и я закричу от ужаса! Но тут ладонь обжигает болью, а следующий миг лестница, наконец, заканчивается.

Выбежав в просторный зал второго этажа, я резко оборачиваюсь. Никого! Боги… Я торопливо отхожу от зловещей лестницы, пока не упираюсь спиной в стену. Сползаю по ней на пол, пытаясь отдышаться.

В зале отдёрнута штора, свет проникает сквозь окно, освещая разбитые стены, сломанную мебель. Моя грудь ходит ходуном, тело напряжено, будто готово к смертельному бою, кровь стучит в висках.

Мысли носятся и жужжат как потревоженные осы.

Я услышала голос возле уха! Мне точно не показалось!

В доме живут призраки?! Божественный зверь, защити! Или в этом мире нужно молиться иным богам?! Нет уж, добровольно я наверх не пойду ни за что и никогда! Сегодня я поняла — храбрость и отвага — не мои сильные стороны! Не-не, пусть геройства останутся волкам, а я кролик, мне положено на солнышке греться, да шёрстку чистить!

Ну и жуткий же дом! На втором этаже тоже не сказка — разруха! Но хотя бы дышать легче.

Дожила…

Я стираю рукавом блузки выступившую на лбу испарину.

Меня до сих пор колотит, но постепенно страх расслабляет тиски. Кругом царит тишина, пыль кружится в потоке света... Лестница, ведущая на третий этаж, выглядит обычной. Даже мирной.

Она словно говорит мне: “Ну и чего ты испугалась, трусиха? Старых скрипучих ступенек и собственного эха?”

Но возвращаться и проверять, кто тут дурак — никакого желания.

Наконец, отдышавшись, я поднимаюсь на ноги. Отряхиваю свою бежевую юбку от налипшей каменной крошки.