Обречённая жена дракона

Удерживая меня за талию, Клоинфарн меняет курс к окраине города.

Я уже не кричу, а только жмурюсь от страха и молча глотаю слёзы. Туфли я потеряла, и мои босые ноги болтаются в воздухе. Подол свадебного платья хлопает позади, будто сломанное крыло.

— Этот мир называется Эльвитарион, — говорит Клоинфарн. Хотя ветер свистит в ушах, я слышу его слова чётко, как собственные мысли. — Когда-нибудь ты полюбишь его, Адель… Так же как и меня.

— Никогда! Ни за что! — выкрикиваю я.

Дракон смеётся, и это жутко. Я чувствую, как вибрируют его мышцы, как наливается сталью рука, что удерживает меня от падения на каменистую почву.

Мощно взмахивая кожистыми крыльями, дракон проносится над густым лесом, состоящим из исполинских деревьев, и, наконец, приземляется возле мрачного замка, окружённого литой оградой.

Воздух здесь влажный, пахнет мокрыми опилками и гниющими листьями.

Едва коснувшись босыми ступнями земли, я оседаю на колени и цепляюсь пальцами в жухлую траву. Ноги не держат. Сделав несколько судорожных вздохов, оглядываюсь по сторонам.

Впереди между скалистых выступов возвышается замок. Он чем-то похож на своего хозяина, такой же холодный и мрачный, с зубьями башен, с чёрными глазницами окон.

В нём царит темнота… И только над парадными дверьми колышется огонёк света, будто заманивая глупых путников в пасть монстра.

Со всех сторон замок окружает исполинский лес. Я никогда не видела таких огромных деревьев, их корни бугрятся волнами. Серый туман стоит неподвижной стеной, и чем дальше в лес — тем он плотнее.

Кроме замка, здесь больше ничего нет. И никого.

— Жива? — раздаётся сверху.

Я вскидываю на дракона полный ненависти взгляд. Клоинфарн криво усмехается, дёрнув уголком рта. Он стоит надо мной, заслонив крыльями небо, серебристые волосы разметались, в чёрных глазах царит ледяной холод.

Дракон… нет, он скорее демон зла! От него исходит подавляющая аура, заставляющая цепенеть.

Я стараюсь не показывать, но мне страшно! Так страшно, что стучат зубы, а желудок стискивает тошнотой.

— Правильно, слёзы тебе не помогут, жёнушка.

— Не называй меня так!

— А как ты предпочитаешь? Марковка? Тыковка?

— Как хочешь! Но и я тогда буду звать тебя “Рогатый!” — огрызаюсь я.

— Рогатый?! Ахах, да хоть “мохнатый”, — скалится Клоинфарн. — Тебе и только тебе я это прощу. Ведь ты моя долгожданная супруга.