Берег птицелова

— Наверное, стоит им довериться... — не подыскав никаких других одобряющих слов, сказал он тихо.

— Вы их давно знаете? — заглянув в суровое лицо Птицелова, поинтересовалась Польга.

— Три дня.

— А меня?

— Один.

— Достаточно, чтобы довериться, — кивнула девушка.

Томаш и сам понял, что ляпнул глупость.

— Пожалуй, да, звучит неубедительно. Обычно я недолюбливаю людей, но...

— А вот это правильно. — Перебила Польга. — Любить их особо не за что.

Больше они не разговаривали.

Вскоре притих и Эрик.

Жена Тигиля Атаи никогда не задергивала в доме штор.

Она принадлежала к древнему кочевому племени ойёллей, поэтому тоска по просторам была у нее в крови. Небо в окне ее успокаивало, не говоря уже о море.

Но в тот вечер, когда Тигиль возвращался домой, проспав вместо двух часов целых четыре, он увидел, что шторы на кухне плотно закрыты, свет горит, а ворота во двор заперты на засов. Тигиль понял, что его уже ожидают с уловом.

Друзья из Долины Зеленых Холмов так часто сиживали у Тигиля на кухне, что у каждого было излюбленное место за столом.

Эрик с Иттой всегда сидели рядом, чтобы проще было перекидываться колкостями. Эрик занимал стул с высокой спинкой, а Итта подпирала спиной буфет. Ив вообще редко присаживалась. Предпочитала помогать Атаи по кухне, наслаждаясь разговорами на темы, по которым тосковала. Они делились рецептами вкусных блюд и отваров трав для полоскания одежды, сплетничали о мальчишках и обсуждали моду — все то, что в общении с Иттой было практически табу.

Эмиль же обычно выбирал мягкий стул без спинки, в самом неудобном, на взгляд Тигиля, месте. Однако Эмиль умудрялся как-то удачно складывать ноги, зацепив их за ножку стола, согнуть колесом спину и облокотиться локтями на стол так, что, в итоге, удивительным образом принимал уютную позу.

В этот раз Эмиль сидел иначе — напряженно и собрано. Всем пришлось потесниться.

Справа от Эмиля на самом краешке стула в обречено-неловкой позе замерла та самая нелегалка.

Поставленная перед ней еда оставалась нетронутой. Вилка лежала справа от тарелки с картошкой.

Горбунья, которую алчно хотели получить серные ведьмы, представляла собой такое жалкое зрелище, что в душе Тигиля прежним пламенем вспыхнули и старая ненависть к серным ведьмам, и сострадание ко всем, к кому не благоволит судьба.

Тигиля так приковала рыбачка, что он не сразу заметил рядом с ней незнакомого мужчину, с аппетитом хлебающего горячий чай.