Сказ о Белке рыжей и царе подземном

- Посиди тут, Аленушка, - просит ласково, - хоть какой-то десяток минут. Негоже тебе видеть, что я делать сейчас буду.

- Посижу, - говорю послушно, - ты только возвращайся.

Усмехнулся он весело, схватил меня, поцеловал крепко и ушел из темницы. Только я и успела увидеть, как в руке его меч кривой, огнем полыхающий, появился.

И услышала я грохот в коридоре – но не выглянула, страшно мне. Еще шумнее стало – заходил дворец ходуном. А я гляжу – по полу коридора кровь синяя потоком бежит. Убил Кащей палача.

Раздался со двора звук сталкивающейся стали – я к окошку приникла и увидела, как Кащей, став роста великого, с огромным великаном сражается.

Силен король Хель, да Полоз сильнее – мечом машет, ветром вьется, от ударов уклоняется, а то и змеем гигантским обращается, начинает людоеда душить. Только бросились на него со всех сторон великаны, и я от страха от окна отпрянула, кулак закусила – страшно смотреть, как его там убивают.

Но затрещал дворец, плеснуло в окно темницы огнем – и заревели людоеды, прося пощады.

А я сижу, мужчину с боя жду – обещала ведь.

Уж все трещинами пошло, начал дворец таять, водой меня заливать ледяной, а я сижу упрямо и жду его.

И тут дворец рассыпаться начал – я глаза-то от страха прикрыла, но с места не двинулась – и подхватили меня руки крепкие, вихрем наружу вынесли. Очутились мы у ворот ледяных меж двух гор – перед нами дружина замороженная, а за спинами нашими ледяное царство грохочет и тает, огнем полыхает, тучи черные над нами рассеиваются.

Кащей свистнул, ногой топнул – и рассыпался лед, дружину сковавший.

Другой раз он свистнул - поднялся из земли конь-огонь. Вскочил Кащей на коня и понесся домой, в царство Медное, а за ним воины его верные. И я у него на руках сижу, греюсь, крепко держусь – не выбросит.

Быстро мы силой Кащеевой назад доехали, за один день. Я всю дорогу на руках у Полоза проспала. Прискакали к терему, высыпал во двор народ – и поднялся тут вой великий, от него я и проснулась. Людей сбежалось тьма тьмущая. А Кащей спешился, Авдотью обнял, меня с коня снял, за руку взял.

В терем повел, в опочивальню свою – я встала у порога, в пол гляжу, а он переодевается, ходит вокруг, усмехается.

- Что, - говорит, - и правда чернавкой пойдешь?

- Пойду, - отвечаю тихо.

- И служанкою?

- Да, - говорю, губу закусив.

- И девкой постельною?

- Коли воля твоя будет, подземный царь, - шепчу неслышно.

- Вот беда, - кручинится, - есть у меня и чернавки, и служанки, да и девок постельных сколько захочу.