Сказ о Белке рыжей и царе подземном

Нашла я темницу темную – у входа людоед сидит, дремлет. На цыпочках внутрь прокралась, иду мимо темниц, вглядываюсь. Вижу – стоит у стены за решеткой Кащей Чудинович, голову опустив, весь изрезанный-иссеченный, живого места на нем нет.

- Кащеюшка, - позвала я шепотом, за решетку схватившись. Не откликнулся он, словно мертвый на кандалах висит.

Всхлипнула я тут и заплакала горько. Плачу, к решетке прижавшись, зову его – и дрогнули под руками моими прутья, посыпались. Слезы мои горячие решетку растопили.

Глава 8

Я шагнула внутрь, прижалась к Полозу – ледяной он, вот-вот душа из тела упорхнет.

Только жилка на шее едва заметно бьется. Подергала кандалы – из мерзлого они железа, слезами не растопишь.

- Кащеюшка, - зову и плачу, - проснись, помоги! Как мне спасти тебя, как выручить? Слышу я уже шаги палача твоего. Проснись, друг мой милый, не дай нам пропасть! Проснись же!

Дрогнули веки. Открыл Кащей глаза потухшие, больные, посмотрел на меня и губами разбитыми шепчет:

- Откуда, белочка? То ли сон мне снится чудесный, то ли морок напоследок повелитель холода навел.

- Да я это, змей ты неверующий, - всхлипываю, лицо его дыханием согреваю. Шире глаза он распахнул, застонал от бессилия.

- Ты зачем пришла, глупая? – сипит. – И меня не спасешь, и себя погубишь. Беги! Меня-то хитростью поймали, приковали, а ты еще спастись можешь!

А я тулупчик снимаю, кофту пуховую стягиваю, на него надеваю, подол сарафана рву, ноги ему обматываю. Приложила к груди ухо – сердце бьется медленно, того и гляди, остановится.

Подняла я с пола камень тяжелый, к кандалам примерилась.

- Потерпи, - прошу, - немножко, Кащей Чудинович, сейчас сломаю я кандалы и тебя вытащу.

А он усмехнулся, глаза закатил и повис на цепях бездыханным. Я его схватила, к себе прижала, рыдаю – слезами заливаюсь!

- Не оставь меня, друг мой возлюбленный, кем хочешь тебе буду, хоть служанкою, хоть чернавкою, хоть девкой постельною, только не умирай!

Потянулась к нему и поцеловала в губы сухие, холодные, обняла крепко – не отпущу!

Вот уже и в коридоре шаги великаньи раздались.

А губы царские под моими потеплели, улыбнулись – и открыл Кащей глаза – а они живые, янтарем горят.

- Ох ты, белка, - говорит, - беспокойная, помереть спокойно и то не даешь. Придется тебя отсюда спасать, беда моя.

- Аленой меня зовут, - отвечаю сердито.

А он руками тряхнул – и полетели на пол кандалы, ладонями двинул – и на глазах раны его страшные закрылись. Прислушался – совсем близко шаги людоедовы.