По семейным обстоятельствам

Замер солдат с кружевными панталонами в руках, толкаясь плечами, выползли из-за печки два мужика. Усатый, до того наблюдавший за бессильным отчаянием Натки, весь скривился.

— Опять вы? — гневно выкрикнул бледный от гнева и невыносимо прекрасный Валенуэль. — И опять рядом с моей женой? Вы мне надоели, господин офицер!

В руках альва сверкнул коротким серебряным всполохом клинок, и усатый, наконец, ожил.

— Угрозы представителю власти при исполнении? — недобро спросил он, набычившись.

— Ни в коем случае, — кротко ответил Валь.

— Защита своей жены от надругательства. Ната, он тебе угрожал? Запугивал?

Отчего-то Нате было совсем не страшно за Валя, она интуитивно понимала, что он запросто усатому надерет зад. Клинок в руках альва выглядел опасно.

— И угрожал, и запугивал, — кивнула она. — Прибежал, кричал, что я ведьма. Велел своим людям громить дом. Стулья мне поломали, тарелки разбили, в белье копались. Мстит, видимо. Пользуется служебным положением.

У усатого вытянулось лицо — видимо, он сообразил, что его действия можно трактовать по-разному.

— Ложь! — выкрикнул он. — Мы ведьму искали!

— В горшке со щами? — зло прищурилась женщина. — Или среди моих панталон?

— Прошу во двор, господин офицер, — скучающим голосом предложил Валенуэль. — За свои действия нужно отвечать.

— Не при исполнении! — дернул кадыком офицер. — Некогда мне. Солдаты, уходим! Но я еще вернусь, альв. И тогда поговорим по-другому.

Но Валь не обратил на его угрозу ни малейшего внимания. Посторонился, выпуская спешно покидающих дом солдат, а потом шагнул к перепуганной Натке и распахнул объятья.

Ната бросилась к нему на шею и разрыдалась от облегчения.

10. Натка и слишком много народу

Валенуэль сначала опешил от столь бурных проявлений эмоций, а потом прижал жену к себе и принялся успокаивать — уж как умел. Гладил по волосам, обещал, что всё будет хорошо, что он больше их не оставит. В нем всегда жила потребность о ком-то заботиться, кого-то защищать, быть героем для кого-то. Кто бы мог подумать, что свою судьбу он найдет в убогом трактире нищей человеческой деревни!

Что молодая женщина с темными как вишни глазами особенная — он понял сразу.

Даже не потому, что его накормили явно иномирным блюдом. Нет, было в ней что-то возвышенное, утонченное. И в то же время дерзкое. Одевалась она не так, вела себя не так, ходила не так. Каштановые волосы гораздо короче, чем принято. Но особенно его восхитили ее уши — открытые, очень аккуратные и с несколькими сережками сразу.