Дитя моря и света

Ну просто душка.

— Громче! — рявкнул он, и образ рок-звезды сразу улетучился.

— Альвина, — повторила Аля.

— Значит так, я скажу один-единственный раз, специально для тебя, дорогуша. Все, — он жестом обвел класс, никто даже не повернулся, — уже слышали это, я говорю специально для тебя.

Повторив это, он выжидательно уставился на нее. Аля не знала, как себя вести, и поспешно кивнула.

— Ты мне киваешь? Просто киваешь?! — он перешел на фальцет. — Ты обязана мне дать полноценный ответ, я должен услышать твой голосок!

— Я запомню все, что вы мне скажете, чтобы вам не пришлось повторять дважды, ― выдавила Аля.

— Хорошо, — сказал он. Ответ его явно удивил.

Преподаватель поднялся за кафедру, взял маркер и, повернувшись к доске, написал размашистым почерком «Эдмонд», с ударением на «о».

— Звать Эдмонд, обращаться только по имени. Не тратьте мое время, если боитесь трудностей и не настроены серьезно. Вы пришли учиться, и этот процесс должен быть непрерывен, — говорил он так, будто выступал на митинге.

— Я — единственный в институте, да и вообще на всей планете, кто согласился обучать такому сложному предмету. Я лучше всех вас. А знаете почему? Я отдаю себе отчет в том, что научиться хоть немного управлять временем ― непосильно сложная задача, с которой справится далеко не каждый. А теперь ответь мне на вопрос, — взгляд его карих, почти черных глаз обратился к Але, — ты готова к жертвам?

— Готова, — ответила Аля как можно громче.

— К каким?

— Э-э-э…

Послышались смешки.

— Так какого хрена ты мне отвечаешь, что готова? — заорал он.

— Ты ничего не поняла! Весь урок все стоят, понятно? ― С этими словами он развалился в кресле у своего стола.

Наказание встретили мимолетным стоном ― и только. А он продолжал, наслаждаясь своей речью:

— Вы не будете есть, если я скажу, не будете спать, если я скажу, не будете срать, если я скажу! — Он опять встал. — Только так, при полном подчинении, у вас может что-нибудь получиться.

Тут случилось то, чего Аля совсем не ожидала: Эдмонд в считаные секунды оказался рядом с ней, только был там, а теперь здесь.

Она вскрикнула.

— На этот раз я тебя прощаю. — Ему, похоже, понравилось, какое впечатление он на нее произвел. — Ты все поняла? — спросил он полушепотом.

— Да, — сказала Аля.

Пока они стояли, Эдмонд вел долгие речи о пользе страданий и лишений ― например, о том, что для перемещений во времени нужно мало весить, а поэтому мало есть. Затем он заставил подняться на пьедестал своих любимчиков.