Свидетель защиты

Я отшатнулась:

— Ты что! Не хватало только, чтобы меня застали в подпитии. Вылечу с треском.

— Да брось, — надула розовые губы Верочка и поправила кружевной бант на шее. — До часа «Х» всего пятнадцать минут. Ну нет у нас валерьянки!

— Спасибо, — вздохнула я, остывая. — Я бы лучше воздухом подышала, а то голова гудит.

— Это нервы, — заявила Верочка авторитетно. — О, а давай подымим?

Курить — всем, кроме Марии Ивановны — полагалось на крыльце черного хода. Мол, иначе пожарная сигнализация сработает. Почему на трубку Марии Ивановны сигнализация не реагировала никак, оставалось загадкой.

Ходили слухи, что эти провода и датчики вообще для красоты понавешаны. Ну, или для проверяющих, что примерно то же самое.

Вообще-то я не курила, но постоять за компанию с коллегами никогда не отказывалась. Мама стращала меня вредом пассивного курения, а бабуля советовала купить легенькие сигареты, чтобы от коллектива не отрываться.

— Давай через пять минут, а? — попросила я жалобно. В голове пульсировала боль.

— Можно я у тебя тут посижу?

— Конечно, — махнула ярко-розовым маникюром Верочка. — Садись, я тебе чаю сделаю.

— Лучше кофе, — попросила я, закрывая глаза и откидываясь на кожаную спинку дивана. Она приятно холодила ноющий затылок. — С анальгинчиком.

— Даже с шоколадкой, — посулила щедрая секретарша. — Ты сегодня ела, а? Вид у тебя не очень.

Точно! Это мне с голоду стало плохо.

Шоколадный батончик и крепкий кофе поправили дело. Мне уже не хотелось убивать, и даже сдохнуть не тянуло.

Не дождутся!

— Ну вот, порозовела, — Верочка оценивающе оглядела меня и заключила: — Теперь можно и покурить!

На часах над ее головой было уже без пяти шесть. Этот дурацкий рабочий день почти закончен! Осталось совсем чуть-чуть. Как там пелось? Пять минут, пять минут — это много или мало?..

До курилки было недалеко, всего лишь спуститься на несколько лестничных пролетов и пройти по коридорчику во двор.

Верочка, которая обычно любила поболтать и обсосать последние сплетни, в этот раз помалкивала.

Что я в ней ценю, так это умение не ковыряться в чужих ранах.

Я мрачно размышляла, попробовать ли завтра поговорить с Марией Ивановной — хотя толку-то? — когда будто с разгону напоролась на разговор. Дверь на крыльцо была приоткрыта, оттуда доносились голоса.

— Правда?..

— Честное слово! — хохотнул Сергей Петрович. — Эта ваша Ада — горячая штучка! Представляете, домой к себе звала.

— Да вы что? — пробормотал Юбочкин, кажется, смущенно.