Наследие Сири

- Ты умеешь петь? – нужно было о чем-то говорить, иначе в голову лезли апатия и мысли о том, что я могу потерять все, что здесь нашла: семью и друзей, мою лошадку, мои теплые штаны, которые теперь никто не сошьет.

- Зачем мне петь, поют за деньги только смешные и ненужные люди. - он говорил это серьезно.

- Ну ладно, тогда подпевай. На поле танки грохотааали, солдаты шли в последний бой, а молодоооого командира, несли с пробитой головой… - я спела всю песню, да так душевно, что в лесу завыли волки, по-моему, даже пели в ритм.

- Я не понял много слов, Сири, но это грустные слова, да? – он немного смягчился в лице.

- Сколько тебе заплатить, чтобы ты отпустил меня обратно? Я знаю где попросить денег, мужик, только дай знать. Я найду, и отдам тебе, и сделаю вид, что не знаю тебя. – я на минуту подумала, что это может сработать.

- Нет, я не говорю об этом с тобой, у тебя нет столько денег, – он отвернулся, и подошел к костру, перемешал кашу, наложил в миску, и дал мне с ложкой.

– ешь, и надо спать. Рано выезжаем утром, сухого мяса поедим с хлебом, только отвар заварю.

Села на край саней, где он сидел до этого, и молча поела. Хотелось пить, но мне предложили только воду, он вынул ее, действительно, из-за пазухи.

Я улеглась, укрылась сначала ноги, потом накрылась шкурой с головой. Он снял с меня веревку, завязал ноги, а конец оставил в руках. Сквозь сон, как мне показалось, через полчаса, полог откинули, и мой похититель завалился под полог, накрыл его, и захрапел за моей спиной.

Лишь бы меня не трогал, а так, даже теплее. Я услышала, что возница не спит, видимо, время прошло побольше, и он дал ему поспать, а теперь тот сменил его. Ладно, волки, если что, его начнут жрать первым. Услышим. И заснула.

Тронулись, когда я еще спала, и когда увидели, что я шевелюсь, остановились. Мне в руки дали хлеб и небольшой кувшин с еще теплым чаем. Я подставила под спину шубу, накрылась до груди пологом, и ехала жуя. Со стороны, наверно, «Боярыня Морозова», не меньше.

Нам не встретилось ни подводы, ни путников верхом. Я дремала, просыпаясь на кочках, или когда сани останавливались, прежде чем обойти завал. Ближе к вечеру я увидела Среднее море, это была другая, видимо, правая – западная его часть. Мы обходили его с Востока, а здесь, насколько я помню, организуют летние станы васары. Боже, только – бы не к ним, только бы не к дикарям, которые чужаков продают в рабство. Мне стало страшно.