Наследие Сири

Там росло что-то похожее на ивняк, только листья были круглые и толстенькие на самой вершинке ветки. Совершенно гладкая ветка — это идеальный вариант для спиц.

Мы с трудом закончили стричь одну овцу, хоть Иста ее стреножила, она дергалась, и я боялась поранить животное. Первобытные ножницы – два ножа соединенных клепкой, а между ручек натянут кусок кожи. Что они могли - только не распадаться. Нажав на ручки, приходилось пальцами обратно раздвигать ножи. Руки немели, между пальцев появились мозоли. Вот тебе и лучший стригаль!

Иста посмеялась надо мной, уверила, что я точно вспомню, и начала треножить вторую овцу.

Это было просто адски неудобно, больно и не интересно. Бабушка стригла овец у сестры, и я была еще маленькой, когда меня брали с собой. На ножницах у них была пружина, и им просто нужно было сжимать рукоятку. А тут, только настроишься, а овца дернется, и все разлетается в руках.

Солнце садилось, когда мы услышали от реки голоса - отец возвращался с лошадьми. Юта побежала его встречать, а мы закрыли овец в загоне, и пошли к реке помыться.

Юта принесла нам мыло и полотенца, и присоединилась к нам, уверив, что дед закрыл лошадей и сел ужинать, после чего собирается сразу лечь спать. Мы помылись, и я решила просто поплавать. Оказалось, что девочки не умеют плавать. С Ютой все прошло быстрее - она начала плавать по собачьи уже минут через десять, а Иста боялась, и никак не могла довериться мне, и все время опускала ноги на дно, боясь его потерять. Мы с Ютой по-доброму смеялись над ней, но она попросила обязательно научить ее.

Высохли на плотике, оделись, и вошли в дом. По храпу мы поняли, что дед заснул. Я принесла с улицы высохшую мотушку, Иста поставила греть ужин и чай. Солнце садилось. Я страшно устала, по решила-таки попробовать, мне не давала покоя мысль, что вязание можно сделать очень доходным. Да и ноги в холода будут в тепле.

Я села возле огня, позвала Юту, она с удовольствием принимала участие в новом, неизвестном для нее процессе. Я снова повесила мотушку ей на руки, развязала узелок, скрепляющий нити, и мы с ней смотали огромный клубок прекрасной белоснежной пряжи.

Юта принесла ветки, которые нарубила на берегу. Нарезала их сантиметров по пятнадцать. Зачистила ножом кору, и как могла заточила концы. Получила шесть дикарских спиц. Они были сыроваты, но выбора особо не было. Юта села возле моих ног на низкую табуретку, и безотрывно следила за моими руками. Я посмотрела на ногу Юты, и набрала петли на четыре палочки.