Наследие Сири

- Не продавайте их до моего прихода, - строго ответила женщина, наклонила голову в знак прощания, и отошла от телеги, процессия двинулась за ней, и волна любопытных тут же оказалась возле телеги.

У меня остались только носки и шапки. Носки я решила продавать по три суала, как озвучила даме, а шапки по два суала. Севар надел свою шапку, и показывал ее всем желающим. Носки он тоже демонстрировал, сев на телегу, и сняв калоши.

Десять носков продали за час, и к восьмидесяти суалам мы добавили еще тридцать. Шапки не брали, только щупали, меряли, но не покупали.

Я решила не сбавлять цену.

Подходили люди из нашей деревни, и из соседних деревень, обижались, что мы не показали им носки. Я обещала, что к холодам обязательно продам им носки дешевле, чем здесь.

Вечером, когда стало по-настоящему темно, мы упаковали все в телегу, накрыли ее тканями, и оставив соседа, солившего рыбу между телегами, присмотреть, отправились смотреть праздник. Я ждала этого момента с нетерпением, хотелось культурного мероприятия.

Но думала я сейчас о том, что спать придется без одеяла… и без носков. На дорогу нужно срочно вязать хотя-бы тапочки, так как калоши были велики, и холодный воздух будет проникать внутрь. Вязать я решила на выезде, в телеге, пока никто не видит. Успею, пока огибаем Среднее море-озеро.

Ярмарка пахла дымом, запеченной на углях рыбой, мясом. Люди вокруг смеялись, гуляли. Все направлялись к берегу, там было светло от костров. Настроение поднималось. На берегу, на дощатых пирсах что-то происходило.

Вокруг них на воде стояли лодки, на них закрепили факелы. Из-за отражений огня в воде было еще светлее. На одном из пирсов расположились музыканты. Я рассмотрела маленькие гитары, типа укулеле, или балалаек, погремушки вроде кастаньет, небольшие бубны. Музыка была складной, и напоминала что-то итальянское, или испанское. Иногда вступала дудка, но на мой взгляд, это было лишним. Пел мужчина с укулеле. О том, что его дорога всегда обрывается на море, что куда бы он не шел, он приходит к морю. И он ничего не может с этим поделать.

Отец толкнул меня в плечо, и обернувшись, я увидела у него в руках две кружки, от них шел пар. Я взяла свою, отпила. Там явно был алкоголь и отвар незнакомых трав, а еще я почувствовала в напитке апельсиновый сок.

- Что это? Там апельсиновый сок? - я смотрела вопрошающе на Севара.

- Это продают купцы из-за моря, называется «Горячее сердце» - Севар с удовольствием отхлебывал горячий коктейль.