Большое Драконье Приключение

— Если бы я не ушел, этот медведь и на десять шагов не приблизился бы к тебе. И... и не я ли пожелал встретить дичь, что была бы с нами на равных?

— Вздор, Санди, вздор. Во всяком случае, субъект, способный отшвырнуть с дороги друга и пренебречь мольбой в глазах живого существа, не заслуживает ничего лучшего. А рассуждая так, ты докатишься до того, что обвинишь себя в грехах всего человечества. Ты улетаешь. Знаешь, Санди, ты единственный мой настоящий друг. Благодаря тебе я получил Чайку и Дигэ, оружие и любимую — все, вокруг чего вращается жизнь мужчины.

А ты? Какая память останется у тебя обо мне?

— Угрызения... — начал Санди. — Да черт с ними. Теплота в душе, Брик, от того, что я знаю тебя. От того, что ты есть. Брик нагнулся и вынул из-за сапога «Подругу Ночи».

— Возьми. Мне будет приятно знать, что он у тебя есть. Мне его когда-то заговорили на то, что будет выручать в трудную минуту. Его носят в сапоге. Ха, опять забыл, что тебе в доброй стали как будто и нужды нет, трудно, понимаешь, всерьез уяснить, что твой друг может что-то такое, что тебе самому не под силу.

Помни, после Диг ты для меня самый дорогой человек.

— Я рад, Брик. Спасибо за нож.

Друзья обнялись.

— Сверчок уже приплясывает от нетерпения, — сказал Брик. — Тебе пора.

Подошла Дигэ, порозовевшая от мороза, с грустными от расставания глазами. Санди склонился к ее руке, но она поцеловала его в лоб.

— Я желаю тебе счастья, — сказала она. — Смешно осуждать тебя за то, что у тебя свой путь, который нам не дано понять и разделить.

Не беспокойся за Сэсс. Во-первых, у нее крепкая спина, а во-вторых, я ее не оставлю. Что бы ни ждало нас самих, ее я от себя не отпущу.

— А где она сама? — удивился Санди.

— На реке.

Санди развернулся и, перепрыгивая с камня на камень, помчался по тропе вниз, где на пляжике, стоя на коленях у самой воды, скорчилась худенькая фигурка. Она так яростно скоблила одну из своих кастрюль, что все с ней было ясно.

Кастрюля всегда была для нее лучшим средством отвести душу. Ее руки потрескались от ледяной воды, волосы свесились на лицо, губы сжались, а в покрасневших, презрительно прищуренных глазах не было ни слезинки. Пока все прощались, она демонстративно чистила кастрюлю, и скребущий душу звук, может быть, в последний раз разносился по ставшему им всем почти родным пляжику.

Не доходя несколько шагов, Санди остановился.