Большое Драконье Приключение

Решительно задвинув эту мысль на задворки сознания, он стал быстро подниматься по лестнице, попирая растоптанными сапогами ее благородный розовый мрамор.

— Брик!

Он замер. Ему показалось, что его окликнула статуя, из тех, что вперемежку с вазонами украшали ступени. Так оно почти и было. Она стояла в конце ряда изваяний, запахнутая в белый пеньюар, струившийся трагическими складками. Брику почудилось, будто у него отнялись ноги.

— Леди Дигэ?

Она улыбнулась уголком рта, скорбно, как ему показалось.

А выражение глаз... Он никогда не мог понять ее глаз.

— Зачем ты здесь?

— Не знаю, — честно ответил он. — Наверно, пришел проститься.

— Пойдем... — не дожидаясь его ответа, она повернулась и, в белом своем одеянии, как какое-то бестелесное существо, поплыла впереди, указывая путь. Брик последовал за ней.

На галерею выходил ряд огромных застекленных окон, не окон даже, а настоящих дверей, задернутых изнутри белыми шторами. Одно из них оказалось приоткрыто, и Дигэ скользнула внутрь.

Он ничего не запомнил из обстановки ее комнаты, кроме множества белых драпировок, колеблемых дыханием летней ночи.

Черные бездны ее глаз обратились к нему.

— Ты уезжаешь?

— Да, — ответил он. — Мне стало здесь тягостно и скучно.

Губы ее слегка скривились.

— Как я завидую твоей свободе, Брик, — сказала она.

— На кой черт мне свобода, в которой нет... тебя!

Ее плечи вздрогнули, она поспешно отвернулась, а эта дрожь стала сильнее, мельче, неудержимее.

.. Брик застыл в полной растерянности, а через несколько секунд осознал, что она смеется.

— Я думала, ты... ты никогда не дойдешь.

— Как ты заметила меня?

— Да я ждала тебя! Ждала, глупая, что ты объявишься. И сегодня... Брик, ведь сегодня последняя ночь. Завтра моя свадьба.

— Завтра? — ахнул он. — Нет!

— Не мне это решать...

— Дигэ, я видел его и говорил с ним. Не ходи за него, такой, как он, тебе не нужен.

— А за кого прикажешь идти?

— За меня, — прошептал Брик.

— Если хочешь.

Она покачала головой.

— Отец мог бы согласиться тогда, сгоряча. А сейчас слишком многое уже решилось. Рухнет слишком много чужих планов.

Брику почудилось, что вот теперь-то свинцовые воды отчаяния сомкнутся над его головой.

— Укради меня, Брик, — сказала она. — Право, я не вижу другого способа быть с тобой.

Пора бы уж ему узнать цену этой аристократической сухости, увидеть, что полыхает за ней.