Большое Драконье Приключение

Он чувствовал себя свободным. Наконец-то он, имевший основания считать, что не боится ничего на свете, отважился взглянуть в лицо своей совести. «Думаешь, мне легко видеть совесть с Ее лицом, с которого смотрят Его глаза?» Он шел и размышлял о страшной ловушке психологии, в которую он угодил, а потом стал думать о птицах, просторе... и той незнакомой женщине в окне второго этажа, задевшей печальные струны его души. Он не был уверен в том, что хочет вернуться в столицу. В нем рос благословенный зуд дальней дороги.

* * *

Когда задумчивый Санди вернулся в пещеру, Сверчок тихонько прошептал ему:

—Больше никогда, никогда не позволяй проделывать со мной такое! Нет ничего страшнее и оскорбительнее для дракона, чем лишить его речи. Когда мы лишаемся речи, мы превращаемся в камень.

Глава 9. О сельских вечеринках

— Сверчок, лечь! Встать! Лечь! Встать!

Дракон с видимым удовольствием исполнял эти ефрейторские команды, подаваемые озорным голосом Сэсс. Дигэ, давясь от смеха, наблюдала за сим процессом, бывшим не чем иным, как глажением выстиранного накануне белья.

Сэсс расстилала на плоском камне чуть влажные юбки, косынки и сорочки, дракон припечатывал их раскаленным брюхом, над лужайкой поднималось легкое облачко пара — и все! Никакой изнуряющей маеты с вальком. Сэсс ликовала от усовершенствований домашнего труда, а Сверчок для нее был рад стараться.

После того, как с бельем было покончено, Саския продемонстрировала еще одну свою выдумку, а именно — как с помощью дракона бороться с пылью.

Забравшись в пещеру, Сверчок шумно выдыхал — от такого сотрясения воздуха пыль поднималась столбом, затем глубоко и старательно вдыхал, втягивая все это безобразие в ноздри, стремглав выскакивал наружу и оглушительно чихал куда-нибудь в сторонку.

— Долго тренировались, — объяснила Сэсс. — Сперва он никак не успевал выбежать и чихал прямо в комнате. Представляешь, какой поднимался тарарам!

Дигэ засмеялась. Вчерашний визит Бертрана произвел сильное впечатление только на мужчин, девушки ничего не поняли, и только Сэсс обиделась за «ведьму третьей категории».

Стоял очень жаркий сентябрьский день.

— А ведь сегодня Праздник Урожая, — вспомнила Сэсс, в два счета управившись с домашними делами. Вот только для мытья посуды она дракона никак не могла приспособить. Девушки уселись рядком, свесив ноги с обрывистого края площадки, ласково называемой ими «двориком», и одновременно вздохнули от скуки.

— Праздник Урожая, говоришь? — переспросила Дигэ.