Большое Драконье Приключение

— Ты уверена, что это необходимо, Сэсс? От того, что мы сейчас наговорим друг другу, может зависеть очень многое, и после этого разговора все между нами изменится. Мы не станем прежними, Сэсс.

— Наплевать, — ответила она. — Я и не хочу, чтобы все было, как раньше.

— Что ж, — согласился Санди, — тогда давай поговорим.

Сэсс, честно говоря, не знала, с чего ей начать, но никто не мог обвинить ее в отсутствии храбрости, и потому в объяснения она бросилась, как в омут головой.

— Мне очень не повезло, — сказала она.

— Из всех мужчин на земле я выбрала того, кому нужна меньше всех. В тот день, когда ты снял меня с дракона у входа в эту пещеру, и я впервые увидела твои глаза и твою улыбку, я поняла, что это будешь ты. Я видела, что ты равнодушен ко мне, но множество мелких самообманов позволяли мне лелеять веру в собственные силы. Сегодня я утратила эту веру. Но, — она усмехнулась, — будь я какой-нибудь нечесанной мымрой... Так ведь в деревне мне проходу не давали. И я... — голос ее дрогнул, охрип, — ...я не боюсь сказать сама, что я люблю тебя. И если ты оттолкнешь меня сейчас так же, как сегодня утром, я повернусь и уйду... Но я все равно буду любить тебя. Я благодарна тебе за кров и защиту, но я гордая. Мне мало не нужно. Теперь я все сказала, больше нечего, кроме разве того, что мне не хватает ума.

Поднятое к ней лицо Санди белело в темноте, и ей невыносимо захотелось немедленно умереть от разрыва сердца, чтобы не слышать того, что скажет он.

— Милая Сэсс...

Она вздрогнула.

— Не думала ли ты, что дело тут во мне, а не в тебе? Что я сам не знаю, что я за чудо-юдо? Как я могу позволить тебе связаться со мной, если я не знаю, куда меня занесет завтра? А тебе нужен дом, и человек, который заботился бы о тебе.

— Тебе-то откуда знать, что мне нужно! И я... я вполне могу сама... о себе...

— Сэсс, меня тянет ТУДА неодолимо. Никто и ничто не сможет меня удержать, и я понимаю, что на этом пути лучше быть одному. Посмотри, Сэсс, какая силища рвется наружу, когда ей приходит время.

А если я наврежу тебе?

— Пусть, — сказала Сэсс, не отводя глаз. — Ты не пробовал.

— Я раздвоен, Сэсс, я себя не знаю, я мечусь. Половинка моей души ноет Экклезиастом, а другая...

— Что с ней?

— Бутон розы.

— Гони Экклезиаста прочь, — прошептала она, опускаясь рядом с ним на колени. — Позволь бутону распуститься. О, слышал бы ты себя! «Я, я, я»! Всюду только ты. А я?!

Санди казался измученным.

— Сэсс, прости. Я давно знаю, что ты любишь меня. Мне очень жаль...