Сны о красном мире

И все равно что-то невероятное… Черт бы вас побрал, господин Солар! Какое вы имели право лезть в мою жизнь?! Как же мне хочется вас уби… Хочется вас уви… Дура!»

— Пришли, — вдруг сказал Лаксам, И Милия только сейчас поняла, как она устала, просто с ног валилась, и безумно хотелось спать.

Правильно рассудив, что девушка ему сейчас не помощница, Лаксам один уперся плечом в загораживающую выход плиту, поднатужился, издав прямо-таки звериный рык, что-то заскрипело, затрещало, сверху посыпался песок, плита подалась в сторону, и сквозь пляшущую в воздухе пыль Милия разглядела проход.

Девушка рванулась вперед, но Лаксам удержал.

— Постой, дана, не спеши, здесь запросто можно шею сломать. Я провожу.

Коридор выходил в пещеру в скале. В полу было много трещин, и валялись острые каменные осколки. В темноте здесь действительно можно было, как выразился Лаксам, шею сломать, но воздух… Свежий воздух с резким горьковато-соленым запахом моря. Милия едва сдерживалась, чтобы не торопить Лаксама. Наконец повеяло ветерком, и мужчина остановился.

— Ну что ж, прощай, — сказал он.

— Что же мне делать дальше? — беспомощно спросила девушка, ежась от прохладного ночного воздуха. На мгновение ее охватил страх — опять одна?

— До утра оставайся здесь, а как рассветет, выйдешь на дорогу. Пойдешь от берега, часа через четыре доберешься до Кенно, там купи еды, другую одежду, лошадь и присоединись к какому-нибудь каравану. Это, кстати, тоже денег стоит. Будешь идти по дороге, гляди в оба, а то попадешься герольдам или воинам — много голов поляжет.

Здесь кругом камней много, спрячешься, если что.

Странный взгляд, почти отеческий. Молодые глаза старого человека — редкое сочетание.

— Спасибо вам, — тихо сказала Милия. 

— Прощай.

— Прощайте, Лаксам.

Он коснулся ее руки, словно хотел поддержать, и ушел. Милия не стала смотреть ему вслед, просто когда свет коэна пропал, она поняла, что надеяться ей больше не на кого. Кроме себя самой, конечно же.

16

По Пустынному плато медленно тянулся караван.

В его голове ехали верхом мужчины, за ними тащились телеги и фургоны. На телегах лежали тюки шерсти, одеяла, попоны, веревки и прочий товар. Из фургонов выглядывали женские и детские головки. Позади всех ехали несколько мужчин, гонящих два десятка лошадей-тари, считая четырех жеребят. Тари не блистали чистотой кровей, но были сильными и выносливыми, как раз для пустыни. Порыв теплого сухого ветра швырнул на караван облако красной пыли.