Сны о красном мире

Правда, когда я оказался на улице, без гроша в кармане и совершенно один, мне хотелось разделить его участь. А до всего этого я служил помощником архивариуса, вот тогда-то мне и попался на глаза старый план Роккиаты, еще до первой грызни с заморскими княжествами, когда в Союзе состояли девять, а не шесть корон, как сейчас. Роккиата тогда стояла ближе к морю, была не такой большой, но имела сносную гавань и порт, а там, где сейчас растянулся город ремесленников, с южной стороны, стоит ряд башен, соединенных стеной.

Так вот этот коридор был тайным ходом из одной из башен на случай осады. Он ведет на побережье. Потом началась эта заваруха с заговором, и я припрятал план, так, на всякий случай. А теперь это мой хлеб. В Роккиате всегда есть люди, которым нужно исчезнуть, как…

Лаксам остановился так внезапно, что Милия едва не ударилась подбородком о его макушку. Мужчина повернулся и сунул коэн прямо в лицо девушке.

— В чем дело?! — опешила она, пытаясь отвернуться от яркого света, бьющего прямо в глаза.

 

— Силы небесные! — прошептал Лаксам. — это рука Судьбы…

«Господи! Еще один помешанный на мою голову!»

— Когда-то, — глухо проговорил он, убрав коэн от лица Милии, — я вел по этому коридору юную Сирил Альдо. Кто она тебе?

Лаксам так неожиданно выпалил вопрос, что Милия невольно отшатнулась, сделала шаг назад и уперлась спиной в холодную от сырости каменную стену. Холод проникал под кожу, тонкой струйкой змеился по позвоночнику, поднимаясь все выше, и коснувшись головы, вызвал из памяти слова Сарка: «Твоя бабка Сирил была очень смелой, когда решила бежать с Тер».

«Бабка? Но как?..»

— Можешь не отвечать, я и так все вижу. Ты очень похожа на нее, хотя и не так красива. («Надо же, какой вежливый!») Я бы сразу догадался, но твой грим и полумрак…

— Может, лучше пойдем? — не выдержав, перебила девушка.

Лаксам замолчал, отвернулся и, пробормотав что-то себе под нос, пошел дальше. Молча. Милию это вполне устраивало, поскольку в голове был настоящий сумбур.

«Как же это получается? Немыслимо. Моя мама никак не могла быть этой Сирил, как и ее дочерью. У нее обычные родители. Остается… Да, отец, которого я почти не помню. В доме нет ни одной его фотографии и, похоже, не было никогда. Господи… А он вполне мог быть сыном этой Сирил. И почему, собственно, «господи», должна же я была унаследовать от кого-то свой цвет волос, не от маминой же белобрысой родни? Не самые приятные люди, честно сказать. Отвлеклась.