Сны о красном мире

— В общем, — продолжал он, — я немного владею, как же это сказать… могу управлять психической энергией, но, принимая во внимание мое состояние, вы могли бы и не прийти… И вы, кажется, довольно крепко спали… Я, честно говоря, удивлен, что все получилось.

— Вы хотите сказать, что вы экстрасенс, телепат? — на лице Милены начало формироваться сомнение, но тут вскипел чайник, и она отвлеклась.

На кухне воцарилось молчание, а в голове — каша.

— Вы извините, — заговорила девушка, разливая по чашкам ароматный чай, — но ваша одежда… она… несколько странновата.

— Ах, это, — Анжей улыбнулся и отпил из чашки. — Это все мой приятель, мы вместе учились. У него вчера был юбилей. Он всегда отмечал праздники довольно… своеобразно, а на этот раз решил устроить что-то вроде маскарада со спиритическим сеансом. Я изображал мага. 

— Вышло удачно, должно быть, вас есть что-то такое, от чего мурашки по коже.

— К сожалению, для меня вечер не удался. Вышел из такси, а потом — такая банальность — подходят ребята и спрашивают, который час.

Пока я лез в карман за часами, один из них схватил мою сумку, а другой двинул чем-то по голове. Хорошо хоть права оставили, паршивцы. Очнулся в каком-то закоулке, поднялся кое-как, где нахожусь — не знаю, в голове шумит… В общем, состояние не из лучших, а тут чьи-то шаги. Потом провал. И снова лежу, а вы мне пульс проверяете.

— Я думала, что никогда не дотащу вас до дверей.

— Не дотащите? Я, кажется, старался идти сам, — серьезно сказал Солар.

Девушка рассмеялась, вышло чересчур громко и нервно.

— Сам! Да вы все те двести метров, что отделяют проход от подъезда, и вверх по лестнице проехали на моей спине! Только боюсь, что ваши шикарные сапоги совершенно испорчены, — выдала она и от вида растерянной и недоумевающей физиономии Анжея снова рассмеялась.

Смех резко оборвался, когда Милена встретилась взглядом с черными неподвижными зрачками Солара, в которых мелькнуло что-то, от чего на долю секунды перед глазами девушки пронеслось ночное видение — красный сумрак и жадные щупальца багрового тумана.

И ей стало страшно. Очень страшно. Она резко поднялась и, стараясь не смотреть Солару в глаза, сказала:

— Поймите меня правильно, Анжей: то, что мы сидим и вспоминаем о вчерашнем происшествии как хорошие знакомые, просто прекрасно, но сейчас уже за полдень, и ваши друзья, наверное, беспокоятся…

— Я понимаю, — его искренний и доброжелательный голос превратился в сухой и официальный. — Я уже ухожу. Они и в самом деле волнуются.

Он встал.