Фарс о Магдалине

 – И здесь Ваша рукопись (обращаясь к Петру Анисимовичу) как и Ваша трагедия (к еврею в углу), описанная Вашим Пророком, могут ох как помочь разобраться и найти убийцу… Тогда благовидности и неблаговидности, подсмотренные пытающим или пытливым, если хотите, глазом добросовестного мастера, приведут прямо к неблаговидному преступлению или преступнику, если вам нравится – по– другому: приведут неблаговидного преступника прямо на скамью осуждения и отчуждения!

Петру Анисимовичу стало страшно. Он ещё крепче прижал к себе портфель.

Конечно, его поразило так развязно и без придания конкретного смысла сказанное слово «отчуждения»…

«Слово отчуждено, обособлено и отделено от существа Божия»[20 - Сократ Схоластик, кн.1], – произнесло бы марево в римской тунике и тоге, соткавшись от того, что Петру Анисимовичу стало страшно, ибо как раз слово «отчуждение» понимал он исключительно как свою судьбу и непохожесть свою… но по проспекту туда и сюда, прямо под ногами, перед глазами, поперёк, из подворотни в подворотню, из подъезда в подъезд, из угла в угол, из-за угла за угол, за афишную тумбу, зашмыгали чёрные и квадратные, как тени, мысли, мысли, как тени.

Пётр Анисимович выхватил одну глазами и тут же подумал: «Запутать след!», – вторую: «Навести на ложный след», – вредное влияние уголовного репортёрства, которым занимался Крип в то время, когда его жизнь шла по чёрным точкам, сливающимся в одну невыносимую чёрную линию (полосу) – там (в уголовном репортёрстве) такая метафора как нож в шоколадном масле. Ах, эта дворничья метафора: «Замести следы».

Ах, да – это автомобиль, карета скорой милицейской помощи. Галстук наружу. Побеседовать с милиционерами из скорой помощи (может, отсекут) и… поразмахивать свободной рукой и рукой с портфелем – так чтоб этим всем казалось, что встретились хорошие знакомые, добрые друзья его, милиционеры!

– Вот так, дорогие! – и Пётр Анисимович, прямо распался юродивейшим реверансом всем этим, всем наблюдателям, соглядателям, шпионам и сыщикам, Бимам, Бомам, Бимовым и Бомовым, Бедуиновым, и отдельно Иисусу из Назарета, и Матфею-апостолу, и ветхому Захарии, Иуде же, конечно, и… теряющийся в засушенных стрекозиных крыльях ряд… и Вадим, и бильд-редактор Юленька Крепсова – бесконечный ряд… все те, которые встают передо мной и вокруг меня и сливают в меня нечистоты, и валят всё со своих плеч на мои, все мириады отработанных моментов, всю тьму неподчиняющихся правовой сфере рефлексов… Лодовико Буонаротти Симони…

…но надо было дальше.