Кошка Белого Графа

Мама повернула к ней голову — резко, как хищная птица:

— Только не вздумай первой предлагать! Если это их рук дело, если они знают, то сами заведут разговор. А если нет… Ты представляешь, что будет, если станет известно, что мы укрываем оборотня?

Меня сдадут жандармам, вызовут секача… или станут использовать в грязных делишках. Говорят, такое бывает: оборотней принуждают шпионить для короны, если раньше не приберут к рукам богатые интриганы или бандитские главари.

Ателье госпожи Эльс в любом случае рискует потерять клиентов.

И всё же…

— Карин, из кухни ни ногой, — мама послала мне испепеляющий взгляд. — Услышишь, что идёт чужой — прячься! Майра, покорми её и быстро в зал. Посмотрим, что скажут Льеты.

Мы с Майрой попили чаю, она из чашки, я из блюдца, и съели по куску вчерашнего пирога с рыбой; в куске Майры было больше теста, в моём — рыбы.

В печи мы не готовили, для этого у нас имелась чугунная плита фирмы «Гентер». Дров она ела мало, нагревалась быстро. А печь топили для тепла.

Когда Майра убежала маме на помощь, я забралась в устье и устроилась лицом к двери. Кухню от приёмного зала отделяли мастерская и два коридора, но когда придут Льеты, я услышу. И если мама не заговорит с ними обо мне, сама явлюсь в зал!

За окном становилось всё светлее, время шло, а наши коварные заказчики не спешили.

Может, старуха уговорила Агду-Эмку плюнуть на фасон и довериться вкусу госпожи Кольд? Может, они сейчас грузятся в сани, чтобы укатить в сторону столицы... Тревожные мысли так и роились в голове.

Но камень подо мной прогрелся, глаза после тяжёлой ночи закрывались, и пирог в животе нашёптывал, что стоит немного вздремнуть. Я незаметно соскользнула в полусон и там, в белой мути, куда-то бежала, карабкалась, искала что-то…

Тренькнул еле слышно наддверный колокольчик, раздались голоса. Я соскочила на пол — и остановилась. Кухонная дверь, которую Майра оставила нараспашку, оказалась затворена. Открывалась она наружу, и я пару раз толкнулась — дверь вздрогнула, но не поддалась.

Выход во двор был заперт на защёлку. Её и человеку не сдвинуть без усилия, куда там кошке.

Я не находила себе места, прислушиваясь к далёким голосам — слов было не разобрать.

Раз показалось, что разговор пошёл на повышенных тонах, и меня пробрал озноб, как от лютого мороза. Мама же не знает, что с замужеством Агды-Эмки связана какая-то интрига. Я забыла рассказать. Обо всём забыла! Да и не приняла всерьёз те обрывки фраз.