Кошка Белого Графа

Он очутился рядом и, взяв в руки моё лицо, коснулся губами лба, а потом то же самое сделала Свяна.

— Тело твоё мы вернуть не можем, — сказала она.

— Не в нашей это власти, — уточнил Свен.

— Двуликие принадлежат Двуликому.

— Но не проси его. Не ответит.

Верно: у Двуликого нет храмов. Бог, давший начало всему сущему, смотрит на мир, но не вмешивается. Так нас учили.

— Как это нет храмов? — притворно нахмурилась Свяна, и лён на ней превратился в вишнёвый бархат, коса рассыпалась, длинные густые пряди собрались в модную причёску.

— Там в Ночь Всех Богов, — торжественно произнёс Свен, одетый теперь в парадный сюртук, — Двуликий нисходит в мир, чтобы отворить дверь между старым годом и новым, между явью и неявью, между былью и небылью, между жизнью и смертью…

— Входит с одним ликом, выходит с другим.

— В самую долгую ночь все заслоны и преграды падают.

— Так же падёт заклятье, что лежит на тебе.

— Но помни! Если не поспеешь к сроку…

— Если не будешь ночью в храме…

— Если не вступишь в Лабиринт Судеб…

— Ходить тебе в зверином обличье до конца дней!

Утром я выбралась из перин и увидела, что из комнаты есть выход.

Откуда я знаю, что настало утро, когда нет окон? Кошкой я всегда это чую.

Туннель оказался тесным, как барсучий лаз. Вероятно, он предназначался для кошек, несущих службу в комнате снов. Или для меня одной? Было жутковато. Так и чудилось, что перламутровые, мягко светящиеся стены вот-вот сожмутся и раздавят.

Потом я услышала звуки, ощутила запахи — и выбралась в сеть коридоров обычного человеческого размера. Эти коридоры не появлялись и не исчезали, а просто были. И двери в них — были. Вещественные, прочные, пусть и странной овальной формы.

Створки одной из дверей стояли открытыми. За ними в большой комнате, похожей на кабинет управляющего или королевского чиновника, раздавались взволнованные голоса, мужские и женские:

— Вы только подумайте, каков наглец!

— Да как у него бесстыдства хватило заявиться к нам и чего-то требовать!

— Мы же не впустим его, Доброчтимый?

— Ни в коем случае, — отозвался низкий властный голос.

— Но Доброчтимый, — возразил кто-то. — Если этот оборотень в самом деле опасный преступник, мы не можем покрывать его.

У меня лапы задрожали.

Бежать! Прятаться!

Но куда?..

Я юркнула за створку двери и не дыша прислушалась.