Ловушка для лжепринцессы

Одетый в одни лишь тончайшие шёлковые штаны, он грациозно соскользнул с кровати и зажёг бра над тумбочкой. Видимо, чтобы я могла получше его рассмотреть.

А посмотреть было на что. Высокий, стройный, узкобёдрый, широкоплечий, мускулистый — он выглядел как модель из рекламы наиэлитнейших трусов. Но не современной рекламы эпохи толерантности и инклюзивности, а той, что была раньше.

Потрясающе сексапильный парень. И дело не только в фигуре — от идеального лица не оторвать взгляда. Огромные мерцающие тёмные глаза в обрамлении густых длинных ресниц, прямые тёмные брови, ровный нос, на котором даже ноздри были непозволительно красивы.

Точёные, словно нарисованные художником линии скул и подбородка. Настолько идеально мужественные, что хотелось разрыдаться.

А губы… Чёткий абрис вишнёво-алого слегка полного рта манил и провоцировал на сумасбродства. Хотелось обвить руками шею ночного гостя и впиться безумным поцелуем. Запустить пальцы в платиновые вьющиеся волосы и потереться об него всем телом, как кошка о мешок валерьянки.

— Лалисса, любовь моя, я так скучал… — с лёгкой тоской протянул он, опьяняя запахом и голосом.

От этого уже знакомого тембра внутри всё замерло в предвкушении. Эйрал пока не коснулся меня, но я уже едва стояла на ногах. В его взгляде было столько вожделения, что тело откликнулось само. Казалось, что подо мной соберётся лужа, если я не возьму себя в руки. Но руки предательски дрожали и хотели брать не меня, а его!

Разум вдруг напомнил, что секс полезен для здоровья, а здоровье потребовало постельных подвигов, грозя в случае отказа ангиной и поносом.

— Когда я увидел распахнутые окна твоей спальни, то не поверил глазам. Лала, любовь моя, ради твоего прощения я готов на всё что угодно. Готов упасть перед тобой на колени и ласкать тебя ртом так, как ты любишь, до тех пор, пока ты не забьёшься в экстазе… Готов стать твоим рабом на какой угодно срок. Готов унижаться и умолять.

Лала, я схожу без тебя с ума… Вспоминаю наши жаркие ночи и не нахожу себе места от горячего, иссушающего желания…

Нужно было его остановить. Но мне никогда не говорили ничего подобного. Ничего даже близкого, если не считать близким предложение Пашки «Лизунь, сообрази минетик, а?». В общем-то, на этом и заканчивался весь мой опыт горячих постельных разговоров.

И секса у меня не было уже полгода… А с таким парнем не было никогда.