Потерянное сокровище

На всякий случай провела пальцами по щеке разъяренного медведя, а чтобы окончательно удостовериться, то и вену попыталась «воткнуть» обратно.

Втыкалась она плохо, но когда женщине что-то надо, она воткнёт и не такое.

— Не иллюзия, — ахнула я, когда разум, наконец, заработал. — Вы не старый.

— Ты меня старым посчитала? Да мне всего тридцать шесть лет, я...

— Аааа, — испытала истинное облегчение. — Не так уж я была и далека от правды.

Тридцать шесть лет, по мне, настоящая древность.

Ладонь Кейна потянулась к моей шее.

Я сглотнула, почувствовала, как сердце сделало кульбит, и завизжала. И снова в голове противный, гундосый голос наставницы: «Аристократичные герры не кричат, не бранятся, но если ситуация патовая, то звуки, схожие с писком мыши и весенним криком кота позволительны». Если объяснять п- простому, то сейчас можно.

Герр Берли, услышав мои завывания, отпрыгнул, будто я чумная. Повернулся к Фрэнку и растерянно произнес:

— Что с ней делать? Я же ее придушу.

— Не пугать уставшую девушку с дороги, Кейн, — закатил глаза его служащий.

— Она приехала в очень потрепанном виде, с ней явно что-то случилось. Ты читал письмо. Герру Бассет прятали, а твой отец подписал опекунство. Между прочим, он ведь ее искал.

Искал? Мой опекун меня искал?

Я прекратила орать, посчитав, что тайное стратегическое оружие дамы было плодотворно использовано. Теперь следовало прислушаться к беседе и делать выводы.

— Могу я поинтересоваться, где мне отыскать герра Колина? — дрогнула губами, вызывая у его сына гримасу отвращения.

— Я не могла знать, что, приехав по адресу, жестоко ошибусь и ворвусь в обитель наследника. Простите еще раз, — вежливо подарила хаму улыбку.

Ему было плевать, мне он ответил грубо.

— Его вы можете отыскать на городском кладбище. Два года назад мой отец покинул этот мир.

Было заметно, что Кейн смерть отца не пережил, что страдает и скучает по нему. Маска невозмутимости и веселья на мгновение исчезла с его лица, обнажая истинную натуру человека.

Ох, что со мной стало.

А я, дурочка, издевалась над мужчиной. Мне лучше всех известно, как бьет в самую душу потеря родителей. Сколько бы времени ни прошло, утрата не будет восполнимой.

— Простите, простите, — торопливо заговорила я, — я не хотела вас обидеть.

— Вы и не обидели, это было давно, — заключил он, всем видом показывая, что обсуждать кончину герра Колина не планирует.

На несколько минут в комнате воцарилось молчание. Фрэнк как курил, так и продолжал это делать.