Возлюбленный лекарь

— Значит, именно вас император послал, чтобы вы помогли нам сразить черных монахов? – Один из мужчин, лет пятидесяти, сурово уставился на меня. – Я ожидал, что нам пришлют… хотя бы отряд. Но вы один, должно быть, стоите целой армии. – Он задумчиво потер подбородок. И почему мне кажется, что эти слова – скорее усмешка, чем комплимент?

Я вопросительно посмотрел сначала на него, а потом на Ясуо, который стремительно покрывался алыми пятнами. Что этот прохвост успел наплести про меня?

Он неловко улыбнулся и быстро затараторил:

— Это генерал Фу, господин.

Он главный в нашей крепости. А это его сын – командующий Рэн. Я… э… я поведал генералу, как храбро вы сразили тех чудовищ. В одиночку сразу троих. Да еще и с маленьким Джуном на руках. Защитили малыша. – Он слабо рассмеялся под нашими тяжелыми взглядами. – Такое еще никому не удавалось. Чтобы в одиночку… троих…

Я мрачно взглянул на него:

— Откуда же ты знаешь, что я сразил троих? Тебя ведь и рядом не было. Ты призывал свою богиню…

Ясуо быстро нашелся с ответом:

— Так я все видел.

Деревья-то там редко растут. В колокол звонил, а сам глаз с вас не спускал.

Генерал Фу его перебил:

— И все-таки я хочу знать: почему император прислал вас одного? Чем вы можете нам помочь?

Ха! Знал бы он! Император вообще никого к нему не отправил.

Ясуо не дал мне и слова вставить:

— Так господин воин не один. С ним еще господин алхимик. Талантливейший мастер! – Ясуо важно закивал, словно это могло придать его словам какой-то вес.

— Господа!.. – Айми изящно взмахнула широкими рукавами.

– Ну хватит уже ваших скучных разговоров. Мы совсем не даем господину Вану поесть. Давайте мы лучше с Эйкой вам станцуем, а вы насладитесь трапезой.

Удивительно, но суровый генерал не стал с ней спорить. Наоборот, его глаза загорелись, а в седых бороде и усах мелькнула едва заметная улыбка. Вот значит как? Очарован наложницей из Дома Утех?

Эйка принялась играть на лютне, а Айми начала танец. Она двигалась весьма умело для провинциальной наложницы, но все-таки в ее движениях не было… изящества.

Я вспомнил одновременно плавные и резкие движения лекаря. То, как он тянулся, вешая одежду. Изгибался, словно молодой стебель.

Я потряс головой и принялся за еду. Боги, и о чем я думаю?!

***

Соврав, что устал, я вырвался из павильона в холодную октябрьскую ночь. Осень была в самом расцвете. Ни в одно время года наша империя не бывает столь же прекрасна, как осенью. Сейчас, вдали от дворца, я понимал это как никогда ясно.