Моя ручная тьма

Женское платье с разорванным подолом и потрепанной тканью на груди, словно его хозяйка свалилась в колючие заросли.

Осторожно поднял взгляд на госпожу. Изящный эльфийский шелк явно принадлежал ей. Стоило бы, конечно, сказать, что эту вещь вряд ли удастся починить, а после случая с прошлой хозяйкой я не смел проявлять свою фантазию. Однако платье выглядело таким красивым, что я все же решился.

Огромный цветок Подземья раскрывал объемный бутон в области груди, а его толстый стебель, покрытый маленькими шипами, извивался вдоль всей юбки.

Жаль, что пришлось выбрать вместо фиолетового розовые оттенки для цветка, иначе не подошло бы к платью, но так даже лучше. Удовлетворившись полученным результатом, хотел сказать госпоже, что закончил с работой, как вдруг раздался болезненный стон.

Подскочил словно ошпаренный, за секунду оказываясь рядом с госпожой Майей. Одной рукой она придерживала шею, в скрюченной позе согнувшись над столом.

Руки нервно задрожали, настолько сильно мне хотелось прикоснуться к бархатной коже с легким ароматом цветов.

А услышав ее разрешение, с трудом подавил счастливую улыбку. Она моя хозяйка, я просто раб и не стоит мечтать о большем.

Разминая затекшие мышцы, постоянно одергивал себя от глупых мыслей и желания вдохнуть полной грудью, чтобы насытиться сладковатым ароматом. Еще никогда я не получал столько удовольствия, просто притрагиваясь к женскому телу.

— Теперь ты садись. — Не успел закончить, как она отдала приказ, заставив сесть на ее место.

Рабам никогда не разрешалось использовать хозяйскую мебель.

Это неправильно, и за такое жестоко наказывали, но я не мог ослушаться. Присев на самый краешек дорогого кресла, постарался как можно меньше двигаться, чтобы не испортить его. Оказалось, что госпожа это сделала не для того, чтобы был повод наказать меня, все дело в моих ранениях.

Так непривычно, что обо мне кто-то заботится и пытается излечить, а не оставить новые шрамы. Моя попытка возразить была пресечена на корню. Госпожа едва уловимыми движениями обрабатывала остатки ран, а я терпел, крепко сцепив зубы, но далеко не боль.

Трепетные касания разгоняли мурашки по всему телу, выбивая весь воздух из легких. На ушах госпожа не остановилась, осмотрев все тело, заострила внимание на мелких порезах, оставленных осколками посуды на обеих ладонях.

— Где порезался? — Ее хмурый взгляд говорил о многом, похоже, еще одна провинность в мой список.

— На кухне, когда осколки собирал, — прошептал, опуская взгляд в пол.