Моя ручная тьма

— Голыми руками? — Госпожа сверкнула недовольным взглядом и отвесила едва ощутимый подзатыльник.

Вжал голову в плечи, ожидая еще одного удара, но так и не дождался и удивленно моргнул. Да за такое она должна была исполосовать меня плетью. Я знаю, что заслужил. Почему она обошлась со мной столь мягко? Наверное, предпочитает наказывать редко, но сразу за все провинности.

После того как каждая царапинка была обработана, хотя они и сами могли зажить, госпожа еще раз осмотрела мое тело на предмет серьезных ранений.

К счастью, я почти исцелился, остались лишь незначительные синяки на ногах, ягодицах и в области паха.

Поняв, что на этом лечение закончилось, я, наконец, решился.

— Проверите мою работу, госпожа Майя? — Она устало выдохнула, а я понял, насколько глупо поступил.

И так на меня столько времени потратила, а я тут с этой одеждой. Она имела полное право злиться, но почему-то согласилась.

По очереди вытаскивал отсортированные вещи. Начал с мужских, где были самые маленькие дырочки или потертости.

Госпожа внимательно осматривала их, одобрительно кивала и перехватывала следующий предмет, пока мы не дошли до заветного платья.

Боязливо протянул ткань и мысленно приготовился к оплеухе, но ее не последовало. Госпожа вглядывалась в каждый стежок, удивленно приподнимая брови. Мне даже показалось, что на ее лице отразилась улыбка.

— Берг, это просто… — Зажмурился, готовясь выслушать гневную тираду. — Просто великолепно! Ты же спас мое любимое платье! Где ты этому научился?

Сказать, что я потерял дар речи, значит ничего не сказать.

Госпожа похвалила меня? Никчемного раба, разбившего посуду и уничтожившего ее сад? Похвалила, а не стала душить испорченным платьем? Улыбка сама расцвела на лице. Я почувствовал, как щеки загорелись от смущения.

— Моя мать настояла на всестороннем обучении, — сказал и допустил очередную глупость, непозволительно много ошибок для раба: — Вам… правда нравится?

Кажется, я вовсе не дышал, когда она искренне качала головой, восторгаясь моим творением.

А когда попросила научить ее этому искусству, чуть не рухнул на колени. Разве ничтожный раб может чему-то научить свою госпожу? Даже в мыслях страшно такое представить, однако и отказать не смел. Может, это очередная проверка?

И снова я не знал, как реагировать, за слова о собственной никчемности и недостойности она отругала меня. Я не понимал, как мне вести себя в присутствии этой женщины!

— Ладно, хватит на сегодня работы, давай лучше поужинаем.