Ледяное сердце Златовера

Я предлагаю тебе союз, от которого я получаю моральное удовлетворение, а ты — корону. Твои собственные руки чисты. Мне кажется, ты должен быть мне благодарен.

Он знал, что она не сводит глаз с его лица, ловя малейшую мелькнувшую на нем мысль, и что есть силы стиснул челюсти, чтобы не взорваться яростной руганью. Сейчас она взбесила его до дрожи. И он не собирался поддерживать это ее словно бы случайное «ты».

— Вы полагаете, что корона Златовера — предел моих стремлений?

Она снова села, но не на прежнее свое место, а на сам столик, боком, почти до невозможности сократив расстояние.

Теперь, если бы он захотел увидеть ее глаза, пришлось бы смотреть на нее снизу вверх.

— А что, — тихо спросила она, — предел?

Он не ответил, упрямо глядя в перламутровую поверхность стола, отсвечивающую бордовым от сочного цвета шелка, струящегося по ее бедру.

— Принц Звенигор, — прошептала она с искоркой смеха, — ты не боишься проткнуть себе ногтями ладони?

И положила руку на его стиснутый кулак.

— Что-то во мне тебя раздражает?

Сказать по-правде, его раздражала ее теплая кожа, ее мягкое, бархатистое тело, светящееся под ажурной золотой сеточкой корсажа, называемого одеждой только насмешки ради.

Его бесило то, что, по-видимому, сам он не является для нее закрытой книгой. И еще — аромат духов. Он старался не дышать глубоко, чтобы не позволить этому сладкому яду затуманить и отравить мозг. Когда это она успела вынуть шпильки, позволив рассыпаться волосам?

— Похоже, — засмеялась Салазани, — наши переговоры зашли в тупик.

Она коснулась его подбородка, заставив Звенигора посмотреть на себя, и удерживала, пока он сердитым жестом не отвел ее руку прочь. Но его собственная взбунтовавшаяся рука на долю секунды дольше, чем это было необходимо, удерживала ее кисть.

— Ты предложил за жизнь Златовера территориальные уступки, — негромко заметила Снежная Королева. — Что, если к его короне я тоже добавлю кое-что от себя? Может, хватит этого достойного всяческих похвал героизма?

Огромным усилием воли Звенигор заставил себя подняться на ноги.

И обнаружил, что ее тонкий упругий стан под смолистым шелком волос, кажется, в самый раз по его ладоням. Салазани соскользнула со стола в его объятия и оказалась даже ближе, чем он опасался вначале. Он чувствовал ее всю, жадно прильнувшую к нему. Чувствовал холодок лакированных ногтей на своей шее. Ее дыхание касалось его висков и шевелило волосы.

— О чем мы говорим? — засмеялась Салазани.