Ледяное сердце Златовера

Я видел только одно здравое объяснение, а именно: с появлением на горизонтах Салазани Звенигора гоблин потерял все. А это значило, что Снежная Королева без памяти влюбилась.

— Она просила также напомнить, — добавил Удылгуб, — что заклятье Ледяного Сердца не из тех, что продолжают действие после смерти автора. Если ты убьешь ее, Златовер вернется к жизни.

— Черт, — растерянно промолвил Звенигор. — Чтобы я — против... бабы?

Глава 15. Большой день короля Звенигора

Поземка проникала под неплотно застегнутое полотнище входа, и я ежился и переминался с ноги на ногу, когда ее ледяной язык облизывал мои щиколотки.

Мама умерла бы, если бы увидела, как я по нынешней погоде щеголяю в летних сапогах. Без шерстяных носков. Никто не подозревал, что Приключение затянется.

Темная внутренность палатки Звенигора освещалась лишь пламенем короны на его голове. Оба саламандра не обращали никакого внимания на глупые мелочи вроде сквозняка. Звенигор, кажется, пребывал в том же состоянии легкого шока, что и час назад, когда Удылгуб передал ему вызов Салазани.

Мы тогда решили, что вопрос требует обсуждения, и сейчас соображали, как ответить.

Магнус считал, что все это затеяно Снежной Королевой с единственной целью: дать войскам желанную передышку, и возмущался тем, что мы сразу же не ответили решительным отказом. Салазани можно было бы додавить, победа сама падала в руки, и, с его точки зрения, совершенно незачем было осложнять дело личным поединком. Мы оба прекрасно видели его закулисные мотивы: он не имел никакого желания заполучить на свою голову восставшего Златовера.

Поэтому он лично не был заинтересован в смерти Салазани, а патриотизм не позволял ему желать поражения королю, на возведение коего в сей ранг пришлось потратить столько сил и нервов.

Кажется, эти двое ни по какому вопросу не могли прийти к единому мнению.

— Дело лишь в том, — съязвил Звенигор, — что нанесет моей чести больший ущерб: отказ от поединка или же поединок насмерть с женщиной? Арти... ты-то почему молчишь?

Магнус метнул в мою сторону недовольный взгляд.

Ему, как самому приближенному к трону лицу, было очень неприятно, что его король, игнорируя его мнение, просит совета у постороннего... и даже не саламандра. Я становился для него неудобен, но, честно говоря, меня это очень мало волновало.

— Ну что я могу тебе сказать?! — почти взмолился я. — Это же война! Я бы рад потрепаться с тобой о магии, основах мироздания, истории последних лет, моральных нормах или семейных отношениях.