Ледяное сердце Златовера

Видишь ли, раз он создал небо и землю, тьму и свет, ненависть и любовь, Добро и Зло... Он ведь сделал и все это, — я обвел рукой вокруг себя.

Стрекот цикад на фоне тишины, блаженствующие ящерицы на камнях.

— И как-то незаметно я смягчился к нашему небесному карателю. Мне как-то пришло в голову, что если он вправе осуждать нас, то, наверное, и мы вправе судить его, а это уже какое-то подобие паритета. И кое-что он сделал чертовски здорово, правда?

— Я думаю о Златовере, — сказал Звенигор. — Для меня его слово непререкаемо.

Я за него умру и убью. Он — источник моей жизни и моего права на власть. Но... иногда я думаю, что Златовер... не из тех, кто вызывает любовь.

Я обернулся, увидел, что Звенигор, наклонив голову, спрятал лицо, и догадался, что осознание этого факта до сих пор причиняет боль. Я не решился как-то комментировать его. Ситуация настоятельно требовала перемены темы на более легкомысленную.

— Звен, а эта ваша текучесть плоти при высокотемпературном воздействии... Я понимаю, это не магия, а физика.

Ты любой облик мог бы принять?

Я ждал ответа с некоторым напряжением. Во-первых, я никогда еще не встречал существ, способных к перевоплощению, а во-вторых... Ну, если Звенигор в состоянии сам проектировать свою внешность, понятно, почему он выглядит таким красавчиком. Но саламандр мигом развеял мои иллюзии.

— Перевоплощение происходит в соответствии с жестко заданными параметрами, — объяснил он. — Я имею конкретный, вполне узнаваемый облик в ящеричном варианте, и, будучи человеком, тоже не мог бы выглядеть по-другому.

Я вздохнул, немного разочарованный. С одной стороны, от меня ускользнула возможность ознакомиться с магией перевоплощения, магией не саламандра, а огня, если бы она имела здесь место, с другой — из-за того, что некоторым от рождения даром дается нечто, впоследствии привлекающее внимание особ противоположного пола. Судя по моему личному, и, надо сказать, довольно-таки никакому опыту, девушки должны были прямо липнуть к таким, как Звенигор.

Честное слово, их разочарований даже жаль. Или... эй, братишка принц, а может, ты их не разочаровываешь? За время нашего продолжительного пути Звенигор во всем, что не касалось высокотемпературных воздействий, соответствовал представлениям об обычном человеке, а для химического анализа тканей не было условий. Ну вот разве что расшитых тонкой золотой нитью перчаток он не снимал никогда, обмолвившись, что руки вечно мерзнут.