Ледяное сердце Златовера

Ему-то и подавно было здесь не сладко, и я только восхищался его самодисциплине: будь я саламандром, я цеплялся бы за каждую встречную кузню и нырял бы во всякую печь, лишь бы та была пожарче натоплена.

Мы долго бродили по этому странному городу, неприкаянные, не в состоянии найти открытую гостиницу или трактир, где нам были бы рады. Все подозрительные на экстремум местечки были закрыты массивными запорами и для верности заложены пустыми ящиками, корзинами, бочками и прочей порожней тарой. Создавалось впечатление, что весь город в одночасье свернул свой бизнес, и мои мечты о дородной накрахмаленной кельнерше, которая поставит перед нами миски с сосисками и капустой, шоколад со сливками, горячие булочки, а к сосискам — свежее пиво, достигнув расцвета в тот момент, когда у нас в Тримальхиаре бывает полдник, увяли, как розы в октябре, и я погрузился в голодное уныние.

Мы все равно не могли двигаться дальше, пока не запасемся провизией где-то на неделю пути. Охотник из меня никакой, из Звенигора, как я понял — тоже, а на рыбалку ушло бы слишком много драгоценного времени, к тому же постоянно пополнять наши запасы свежей рыбой мы не сможем, так как не всегда будем вблизи воды, а запаса из нее не сделаешь — испортится. Хочешь — не хочешь, а нам нужно было вытрясти из этого на первый взгляд милого, а теперь выглядевшего все более гнусно, городишки все, в чем он нам отказывал.

Мне довольно скоро наскучило любоваться его готическими причудами: коленчатыми улочками, похожими на водосточные трубы, и самими трубами, выполненными в виде морских драконов, фантастическими флюгерами, крутыми крышами, замшелыми камнями в кладке.

Вся эта романтика способна растрогать меня только на сытый желудок. Куда ни кинь взгляд, всюду запертые и забаррикадированные двери, плотно занавешенные окна, кое-где — трепет занавески, выдававшей внимание к нам чьих-то боязливых глаз.

— Что ты обо всем этом думаешь, Звен?

— Эпидемия? — предположил он с оттенком брезгливого презрения в голосе, и в следующие пять минут моя копилка информации пополнилась сведениями о том, что среди саламандр не бывает эпидемий, а если возникает угроза болезни, то нет ничего проще, чем выжечь злопакостного микроба посредством очистительного огня.

«Ну и кто же из нас шовинист?» — вяло подумал я.

Понемногу мы с нашими лошадьми, болтаясь по пустынным улицам, начинали чувствовать себя идиотами.