Ледяное сердце Златовера

Неужто помирать нам из-за моей импотенции?

— Звен, я поищу. Попробую. Может, оно глубоко где-то осело, но не знаю, успею ли. Короче, придется сваливать в медитацию, и если ты что другое затеешь, от меня никакого проку не будет. Идет?

— Валяй. Раз все равно лежим тут, связанные, как поленья, так почему бы тебе и не помедитировать? Все — крохотная надежда.

Я сделал парочку дыхательных упражнений, скорее потому, что это вошло у меня в привычку перед медитацией, очистил мозг от дурных мыслей и начал спуск.

Я всегда представляю себе это как спуск. Будто идешь вниз, в пустоте, по бесконечной винтовой лестнице, и только бездымные лампы монотонно вспыхивают на перилах, некоторое время маячат впереди, внизу, медленно приближаются, уплывают за спину и теряются там во мраке. Я не оглядываясь иду вперед. Чем ниже, тем холоднее. Того, кто хоть раз бывал на этой лестнице, не надо убеждать, что человек — Вселенная. Тот, кто не является прирожденным магом, у кого энергия не срывается, стоит нам пожелать, и даже раньше, с кончиков пальцев, как у нас, Клайгелей, и кто, тем не менее, рискует идти по нашему пути, ищет свое Могущество именно здесь.

Им этот путь привычен. Герои. Мученики. Лично я ни за что бы не сунулся сюда лишний раз по доброй воле. Я — существо светлое. И к тому же впечатлительное и нежное, как моллюск. Очень уж не по мне все эти мрачные тайны и неизбежное одиночество. Поэтому я страшно не люблю медитировать. Если бы я не родился волшебником, я никогда не стремился бы им стать.

Длину своего пути я обычно определял, считая лампы. Миновав ту, дальше которой прежде не забирался, я бросил счет. Нечего забивать голову. Пусть будет просто — «ниже». И, как ни странно, стоило мне отказаться от счета, как путь стал легче. Сейчас меня буквально тянуло вниз. Я встревожился. Эта притягательная сила действовала помимо моей воли. Я ее не направлял. Я ею не распоряжался. Инстинктивно воспротивившись изо всех своих сил — человеческих, потому что магические я утратил — этому соскальзыванию, я вернул себе прежнюю осторожную неторопливость.

Я не мог позволить себе опыты, так как от меня зависело слишком много. Когда я замедлил спуск, я понял, какая сила пыталась завладеть мною, и похолодел. Я никогда не сталкивался с нею прежде и знал о ней лишь понаслышке. Это было чертовски похоже на головокружительную страсть мага к падению. Одно из самых низменных наших чувств, тщательно скрываемое.