Легенды Пятиречья

- А откуда тебе еще быть? Худенькая, чернявая – все как сынок мне рассказывал, когда с востока вернулся. Да и друг у тебя – вона какой… необычный. Откуда ж вам быть, кроме как не с Тэллы? Возьми бусики, уважь бабушку.

- Какая же вы бабушка? Вы же молодая совсем!

- Что тело? Следи за ним – оно и не состарится. Да душу-то не обманешь. Душа-то стареет. А ты, вижу, молоденькая: глаз горит, душа играет. Возьми бусики жемчужные, к платью свадебному завсегда подойдут.

- Да что вы, я не… Они ж поди дорогие!

- А мне не жалко.

Сынок мой – дурак дураком – на ту войну собирался. А сам – птенец желторотый, меча в руках не держал. Всю жизнь торговлей только и жил. Убили бы его, кровинушку мою. Да тут ты, ровно богиня тебя надоумила, господина нашего, молодого, неопытного, из плена вытащила, девок горемычных увезла, детишек наших, всеми брошенных, - женщина потрепала Марка за ухом, заставив того шарахнуться от неожиданности, - с собой увела, приголубила. Войны и не случилось. Урланги с тех пор и носа из своей крепости не кажут. Привыкли, что за них всю работу делают, вот и грызут сухари теперь. Помяни мое слово, они еще долго к вам в Тэллу не явятся. Вот те, что дальше на востоке, прознают про оплошность царька ихнего, так сразу между собой перегрызутся – кому новым царем быть. И все равно, такими сильными уже не будут. Так чего ж мне бусики жалеть ради такой милой девушки?

Пока она говорила, к ним подошли еще несколько торговок, и у каждой нашлось, за что спасибо сказать.

Томи пыталась вежливо возражать и отказываться от подарков, но ей это не удавалось. На нее надели бусы, накинули легкую белую шубку, вставили в волосы несколько шпилек с жемчужинами, сунули в руки корзину с персиками, и в эту же корзину накидали разных женских вещиц: частый гребень, пудреницу, кружевную рубашку, панталоны, отрез шелка. А толпа все ширилась, гул вокруг нарастал, и Томи поняла, что нужно срочно отсюда выбираться, а то ее попросту завалят. Улыбаясь, благодаря и неловко раскланиваясь, они с большим трудом вышли из толпы. Марк, которому в руки успели сунуть женские сапожки, взял у нее корзину, и они попытались отыскать Тирру. По всей видимости, торговки сотворили с ней что-то ужасное, потому что, если раньше взгляды людей скользили по ней с легким интересом, то теперь прохожие останавливались, открывали рты и молча провожали ее взглядом. Томи ускорилась: она завидела вдали, на одной из улочек, знакомых лошадок.