Легенды Пятиречья

Это Сайлус, придворный врач, его ты знаешь. Это Ролан, конюший. Ты всегда можешь к нему обратиться, если захочешь прокатиться по городу. Это Верген, распорядитель, он устроит твоих слуг, и ему ты можешь жаловаться на любые бытовые мелочи вроде скрипящей двери или засохших чернил. А это Вилерна, сердце и душа дома. Она мне как мать. Верген, будь добр, проводи госпожу в ее покои, чтобы она могла освежиться. И принесите чего-нибудь прохладительного. Нам обоим.

Он повернулся к девушке и сказал немного тише:

- Чувствуй себя как дома.

Гуляй, где хочешь, делай, что хочешь. Я постараюсь сделать так, чтобы тебе понравилось в Ламнискате. Скоро будут подавать обед, надеюсь, ты не откажешься составить мне компанию?

- Не откажусь.

И они разошлись по своим покоям.

- Ух ты, - Тоня восхищенно кружила по комнате, разглядывая то искусную резьбу на потолке, то тонкие изящные стулья, то кружевное покрывало на кровати, то коллекцию разнообразных гребней из кости, красиво разложенных на подставочках перед огромным зеркалом.

Она уже успела перенюхать все неизвестные ей южные цветы в высоких вазах и содержимое дюжины хрустальных флакончиков.

- Это что – морские ракушки? Никогда не видела их так близко. Они же бешеных денег стоят! - охала Тоня.

- Ерунда какая. Почему это обычные ракушки дорого стоят?

- Да вы что! Их же с моря доставляют! Русалки сами их добывают. А они свои товары всегда дорого продают. Да потом еще перевозка сколько стоит.

- Да? Интересно, сколько же тогда стоят эти жемчужные шпильки и бусы.

- Ой, да за эти бусы можно папин дом продать! А вы не знали? Как же вы их покупали-то?

- Мне их подарили. И шубку, и шелк на это платье.

- Не может быть!

- Ну, теперь я тоже начинаю думать, что этого не могло быть. Но вот случилось же. И, кажется, я начинаю понимать, что имел в виду Тирра, когда говорил, что мне захочется благодарить дарителей. Да мне не хочется, это издевательство над совестью! В жизни больше ни одного подарка не приму.

- Вам все это подарили... – в благоговейном ужасе протянула Тоня.

- Да. Когда я попала сюда, у меня ничего не было. Одна добрая бабушка отдала мне свои девичьи платья. Я была ей очень благодарна, хотя этими тряпками добрые люди полы моют. Потом я стала работать, прикупила себе новые. Но в дороге на Тола-Вилсу все это так изорвалось и испачкалось, что урланги даже девушку во мне не признали, когда поймали. Подумали, что я сбежавший полуэльв - благо, у меня глаза карие. Ну, побили немножко - для острастки.