Легенды Пятиречья

Затем снова уставилась в окно.

С запада тянулись сизые клочья туч: то ли дождь, то ли снежная буря надвигается. Горизонт с западной стороны был иссиня-серым. Но ветра пока не было.

- Она очнется сегодня или завтра. Сайлус никогда в таких делах не ошибается, - продолжил Ам.

- Я верю.

Тучи принялись затягивать небо. За окном ощутимо потемнело.

- И потом, она такая молодая, у нее сильное тело...

- Ам, прекрати, - перебила его Томи. - Я вовсе не волнуюсь за Тоню, я верю Сайлусу.

- Прости, мне показалось, что ты.

..

- Смотрю в окно и любуюсь тучами.

Амаддариэл тоже повернул голову и посмотрел на синие дымные клочья туч. Такой погоды в Ламнискате он еще не видывал. Обычно в октябре сначала шли проливные дожди, потом наступали холода, и город долго щеголял обнаженными стволами деревьев. И только в ноябре землю укрывал первый снег: сухой и крупитчатый.

- Интересно, как там мои ребята, - задумчиво сказала Томи.

- Ты о Тамиладу и Тивелии?

- Нет. О полуэльвах. Как у них там с едой? Закончилось ли строительство?

- Волнуешься? Или просто скучаешь?

- Не знаю.

Ни то, ни другое. Просто... Сначала мне было весело, интересно с ними. Это все равно что котят с улицы подобрать. А потом мне стало тяжело: решать за всех и нести ответственность - это не мое. Здесь либо талант нужно иметь, либо родиться в короне, как в твоем случае.

- Я обычный человек. Правитель - должность выборная. Меня всегда могут попросить ее освободить.

- Ну, знаешь... Вообразить трудно, чтобы кто-нибудь из эльвов тебе такое сказал: они же в тебе души не чают! И умный ты, и сильный, и красивый.

Вчера на параде о тебе столько песен было.

- Это ложное впечатление. Просто я родился в семье правителей, и с самого раннего детства мне приходилось вести себя соответственно.

- А я бы предпочла быть слугой. Никакой ответственности: делай, что сказали, и будь счастлив.

Что-то в ее словах задело Амаддариэла настолько, что он придвинул свое кресло вплотную, развернулся к ней, набрал воздуха, чтобы начать спор.

.. и промолчал. Некоторое время они пили чай в тишине.

- Я бы тоже хотел быть рабом, - наконец сказал Амаддариэл. - Жить, ни о чем не думая, ни за что по-настоящему не отвечая. Свобода может быть только в рабстве. Но я никогда не пробовал. Выше меня только закон и мораль.

- А Хранительница?

- О, если б она существовала... Иногда так страшно принимать решения, что я бы правую руку отдал, лишь бы это делал кто-то другой.

- Нетушки. Я свои руки люблю.