Легенды Пятиречья

Ей вдруг очень захотелось, чтобы Сайлус правда понял, в чем суть поцелуя. Томи понизила голос до шепота, каким служители рассказывают самые интересные легенды. - Когда ты очень к кому-то привязался, и этот человек тебе нравится, то в какой-то момент, находясь рядом с ним, ты чувствуешь, что больше всего на свете тебе хочется к нему прикоснуться. И не так, как обычно люди касаются друг друга - похлопывая по плечам, пожимая руку или даже обнимая, а по-особенному. Поцелуй - это прикосновение губ.

- Губ? И что в этом такого?

- Ты когда-нибудь трогал другого человека губами?

- Нет.

Это неудобно.

- Это очень странное ощущение. Словно ты нарушаешь какие-то правила, и от этого тебе хорошо. Ну, это как погладить кого-то по волосам.

Сайлус задумался.

- А зачем это нужно?

- Ну... - Томи умолкла, сбившись с мысли, нахмурилась. - Ну, вот. Да ну тебя! Не знаю. Просто хочется иногда, и все тут. Если тебе не хочется, не целуй.

Она развернулась и вышла, обиженно хлопнув дверью. Громкий звук не потревожил спящую. Тонильи дышала глубоко и ровно, глаза ее были плотно закрыты.

Сайлус присел на стул у края кровати, поставил локоть на перину и подпер кулаком подбородок. Ему было жаль девушку. Как врач, он понимал, что ее нужно разбудить, но как человек он представлял себя на ее месте и думал, как мучительны бывают пробуждения, когда сон не отпускает тебя.

Сайлус поправил одеяло, сползшее с плеча Тони. Она лежала ровно и казалась такой спокойной и уверенной. Совсем не такой, как недавно за столом. Ее пышные формы и нежная кожа наводили его на мысли о сдобе.

Кажется, эта девушка была среди тех эльвелл, что одарили его своими цветами. Да, точно. Она еще вышла вместе с Томи, когда та выкинула очередной финт и посваталась к Амаддариэлу. Сайлусу вспомнились испуганные глаза и дрожащие ладони, тянущиеся к нему с каким-то невзрачным цветком. Теперь эти ладони торжественно покоились поверх одеяла, источая жар. Сайлус погладил ее руку указательным пальцем. Рука девушки дрогнула и снова замерла.

Красивая. Не той драгоценной красоты, которой сверкают кудрявые модницы Ламнискаты, а спокойной, уверенной, истинно женской красоты.

Толстая русая коса, бархатные щечки, пухлые губы. Наверное, действительно приятно было бы прикоснуться к таким губам.

Сайлус придвинулся и наклонил голову, разглядывая лицо девушки. Период глубокого сна кончился, и ее тело снова пыталось пробудиться: дрогнули ресницы, задвигались руки. Сайлус сильно сжал ее ладонь, помогая девушке вырваться из лап сна.