Капкан для саламандры

Все, как обещала! Тем более, личных интересов у меня не было, а я не настолько самоотвержена, чтобы бросаться помогать всем и каждому.

Я даже с Мадам отказывалась общаться на эту тему, хоть та и пыталась несколько раз прощупать почву на предмет переговоров с Матэмхейном. Но я была непреклонна — никаких расследований, только отдых!

С ледяным мы больше не пересекались. Меня даже допрашивать не стали — видимо, один непробиваемый маг исполнил-таки свою угрозу, и из свидетелей меня вычеркнули. Я бы отблагодарила его за это, но, увы, возможности не представилось.

Вот так бессмысленно и праздно я провела на побережье целую неделю. И по правде говоря, отдых начинал слегка отдавать скукой. Не привыкла я так бездельничать. Но все же упорно продолжала убеждать себя, провести в таком режиме еще одну неделю. Когда еще выдастся случай? Со всем скоро начнется новый учебный год, и я пожалею о том, что не хотела отдыхать.

За прошедшее время слухи вокруг элитного заведения поутихли, и клиенты потянулись обратно.

Хотя Мадам жаловалась, что прибыль заметно упала. В целом, все вернулось в свое русло, но убийца все еще не был найден.

Но разве я могла не вляпаться?

Стыдно признавать — сама виновата. За руку никто не тянул. Просто во мне совершенно не вовремя взыграла жалость.

После памятного вечера прибытия, с девочками я почти не пересекалась. Слишком уж различался режим дня: я просыпалась — они только ложились, а когда я возвращалась на ночлег — они уже активно работали. И, будем честны, меня это вполне устраивало.

Я не брезговала, все гораздо проще — говорить нам было не о чем. Не пристрастия же высокородных господ в постели обсуждать?

Так что жизнь и работа местных обитательниц меня не слишком волновала и беспокоила. Не считая одного момента.

По утрам милая пожилая дама крайне благочестивого вида (кто бы мог подумать, что здесь такая найдется) кормила меня чудесным завтраком. И каждое утро, проходя коротким коридорчиком до кухни, слышались мне тихие всхлипы и шепот молитвы где-то поблизости.

Да, бордель, не пансионат благочестивых девиц, от хорошей жизни работать сюда не пойдут. Мадам, конечно, никого не принуждала, извращенцев не привечала и девочек своих уродовать не позволяла. Были они все хорошенькие и ухоженные, что куклы, потому и платили им прилично. Но далеко не все работали по зову тела и души, как говорится. Кто-то от безысходности и бедности. Так что ничего удивительно в чьем-то отчаянье не было.

Лезть в чужую душу не хотелось.